Молитва слава показавшему нам свет - Florischi.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Молитва слава показавшему нам свет

Молитва слава показавшему нам свет

Если всенощное бдение совершается в честь праздника или святого, то сразу по прочтении Евангелия диакон заносит его через Царские врата в алтарь и кладет на престол. На воскресной же всенощной после прочтения предстоятелем Евангелия положено пасхальное песнопение “Воскресение Христово видевше…”. Оно призвано напомнить всем находящимся в храме о том, что всякое воскресенье есть “малая Пасха”. По традиции, “Воскресение Христово видевше…” поют все молящиеся в храме. В Греции и на православном Востоке это песнопение исполняет на середине храма предстоятель (при архиерейском служении — сам Архиерей). Во время пения диакон стоит на амвоне с Евангелием в руках лицом к народу, напоминая молящимся о том ангеле, который благовестил женам-мироносицам о Воскресении Спасителя. Само Евангелие в эти минуты — образ Господа, явившегося по Воскресении апостолам и обещавшего им, что Он пребудет со Своими последователями “во все дни до скончания века” (Мф. 28, 20). В воскресные дни между Пасхой и Вознесением “Воскресение Христово видевше…” поется три раза в знак сугубой радости христиан о Воскресшем Христе. После этого песнопения диакон возвращается на середину храма и кладет Евангелие на аналой вместо иконы. На праздничной всенощной на аналое в центре храма всю службу находится икона того святого или того события Священной Истории, в честь которого совершается праздничное богослужение.

После этого песнопения на воскресном или сразу после чтения Евангелия на праздничном бдении читается или поется покаянный 50-й псалом, за которым следует так называемая “стихира по 50-м псалме”. Пение самой стихиры предваряется двумя припевами: в первом прославляется святой, которому посвящено бдение, во втором — Божия Матерь. На воскресном бдении первый припев обращен к ученикам Господним: “Молитвами Апостолов, Милостиве, очисти множество согрешений наших”, а в качестве стихиры поется пасхальное песнопение “Воскрес Иисус от гроба…”. В службах некоторых праздников поются собственные припевы, свойственные только им. Так, например, в припевах Рождества Христова звучит ликование о пришествии в мир Сына Божия: “Всяческая днесь радости исполняются: Христос родися от Девы”.

По окончании пения диакон (встав на солее возле иконы Спасителя), а при его отсутствии священник на середине храма произносит молитву “Спаси, Боже, люди Твоя…”. По Уставу, эта молитва положена на любой праздничной утрене, однако, по установившейся традиции, она опускается, если на вечерне была совершена лития (в которую входит и эта молитва). В этом случае произносится только ее заключительный возглас — “Милостию и Щедротами…”.

После возгласа начинается чтение канона. Само исполнение канона на всенощном бдении не отличается от вседневных служб, но в современной российской приходской практике с чтением канона совмещается так называемое “раздавание елея от лампады святого”. В древности этот обычай исполнялся буквально — предстоятель брал в руки лампаду, горевшую перед иконой праздника или чествуемого святого, все молящиеся подходили приложиться к иконе, после чего предстоятель помазывал молящихся елеем из лампады, изображая на их челе святой Крест. Устав назначает для “раздавания елея” время между утреней и первым часом, однако на современном приходе (в отличие от древних монастырей) за богослужением на бдении могут присутствовать сотни людей, и целование иконы затянет службу на весьма длительное время. Поэтому помазание молящихся начинается непосредственно во время чтения с клироса канонов. Еще один компромисс между Уставом и современной практикой состоит в том, что помазывают молящихся обычно не из лампады, а из специального сосуда, в который наливают елей, благословленный на вечерней литии.

Священники помазываются сами, после чего под помазание подходят все остальные присутствующие за богослужением, начиная с диаконов. По традиции, начертывая елеем на челе молящегося Крест, священник повторяет припев канона праздника: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”, “Пресвятая Богородице, спаси нас” и т.д. На воскресном бдении молящиеся прикладываются не к иконе Воскресения, а к Евангелию, которое на время помазания полагается на аналое.

Помазание верующих освященным маслом во время ночных богослужений упоминается уже в “Апостольских постановлениях” (VIII, 29), составленных священномучеником Ипполитом, папой Римским (†269). Растительное масло (преимущественно оливковое — елей в собственном смысле) издревле употреблялось в Средиземноморье как лекарство (о чем упоминает и Сам Спаситель — Лк. 10, 34), поэтому со временем стало символом исцеления и укрепления человека. А от кого еще ожидать христианину исцеления, как не от истинного Врача душ и телес человеческих? Утверждению этого символизма способствовала и схожесть в греческом языке слов “елей” и “милость”. Поэтому к помазанию верующие подходят в чаянии получения от Бога милости молитвами того святого, в праздник которого они все собрались в храм.

По завершении помазания все священнослужители уходят в алтарь. Царские двери затворяются, тушатся светильники — канон продолжается в храме, освещенном лишь пламенем свечей и лампад.

В конце канона диакон, как обычно, совершает полное каждение храма. Как и на вседневной службе, после 8-й песни канона диакон, стоя на солее у иконы Божией Матери, призывает молящихся возвеличить в песнях Матерь Предвечного Света, на что хор отвечает многократным исполнением песнопения “Честнейшую Херувим…”. Однако на бдениях в честь некоторых великих праздников в этом месте службы вместо песнопения в честь Божией Матери положены так называемые припевы — краткие стихи, посвященные теме праздника.

Канон завершается как обычно, только на воскресной всенощной в самом его конце следует ряд диаконских возгласов. Это — восторженная хвала христианина своему Создателю: “Свят Господь Бог наш… Над всеми людьми Бог наш”.

Вслед за каноном поются три псалма — 148-й, 149-й и 150-й (или избранные стихи из них), соединенных с праздничными стихирами. По первым словам — “Всякое дыхание да хвалит Господа” — эти псалмы получили название хвалитных. В этих псалмах все творение — небо и земля — соединяется, чтобы воспевать славу Творца Своего.

Стихиры “на хвалитех” — завершение службы. Как правило, их отличает особая торжественность, служащая как бы заключительным аккордом песенной части всенощной. При начале пения последней, Богородичной, стихиры хвалитного цикла Царские врата вновь отверзаются.

По окончании стихир священник возгласом “Слава Тебе, показавшему нам свет!” полагает начало последней части праздничной утрени — великому славословию. Вновь, как и на полиелее, зажигаются все светильники в храме. В древности предстоятель произносил эти слова, обращая их к собранию верных, когда в конце всенощного бдения видел, что заря уже занялась на востоке; и христиане, прежде чем разойтись, исповедовали еще раз Божество Искупителя в одном великом и общем славословии, составленном из песней обоих Заветов.

Великое славословие, как и малое, начинается Ангельской песнью, прозвучавшей в момент пришествия в мир Сына Божия. Его слова содержат умиленное пение Пресвятой Троице: “Хвалим Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся, славословим Тя, благодарим Тя великия ради славы Твоея”. Славословие завершается также Ангельской песнью — Трисвятым.

После Трисвятого поется еще раз тропарь праздника. В Уставе это последнее пение тропаря называется отпустительным, поскольку близится завершение службы. Эту часть всенощной завершают произносимые подряд обе утренние ектении — “Помилуй нас, Боже…” и “Исполним утреннюю молитву нашу Господеви”.

После ектений следует отпуст — краткое благословение предстоятеля молящимся в храме. В этой краткой молитве на верующих призывается благословение Божие, по молитвам Его Пречистой Матери и того святого, в честь которого служилось бдение. Вторая часть всенощной, соответствующая праздничной утрене, завершена. При пении многолетия священноначалию, нашей родной стране, ее властителям, воинам и всему народу предстоятель уходит в алтарь. Царские двери затворяются, светильники в храме тушатся в последний раз — начинается финальная, самая короткая часть бдения, соответствующая первому часу вседневной службы.

Часы — краткие последования, включающие в себя по три псалма, некоторые особые молитвы и тропари и кондаки богослужебного дня. Часы всегда (за исключением Светлой седмицы) читаются, и от этого правила не отступает даже всенощная: первый час, завершающий бдение, также не поется, а читается.

Первый час по древнему палестинскому счету соответствует нынешним семи часам утра. В Святой Земле, где складывалось наше богослужение, это — начало нового светового дня. Утро, наступление которого лишь предвосхищалось в песнопениях утрени, уже наступило, и христиане совершают хвалу Богу за наступивший новый день, за то, что Господь сподобил нас увидеть еще один рассвет. В последней молитве этой краткой службы священник просит, чтобы Христос, Истинный Свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир, осиял нас светом лица Своего и направил стопы наши к исполнению заповедей Его.

В современной практике первый час почти всегда присоединяется к утрене, а значит, совершается с вечера. При этом несколько теряется его пафос благодарения за новый день, но при этом его псалмы, читаемые в полумраке, как и шестопсалмие, заставляют христианина углубиться в самого себя: “Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой, яко к Тебе помолюся, Господи… Положил еси беззакония наша пред Тобою: век наш в просвещение лица Твоего”. Первый час, а с ним и вся всенощная завершается торжественным пением кондака Божией Матери “Взбранной Воеводе” (на бдениях двунадесятых праздников — кондака праздника), после которого следует краткий отпуст. Верующие расходятся по своим домам, чтобы наутро вновь собраться в храме на великий духовный пир — Божественную литургию.

Слава Тебе, показавшему нам свет!

Крестная смерть Спасителя поставила Голгофу и Гроб Господень в центр мiроздания. Где тот храм Соломона, пирамиды фараонов, башни Вавилона, маяк Александрии, сады Семирамиды, мрамор Пальмиры, где всё богатство века сего? Всё прах и тлен по сравнению с подвигом Христа.

Кувуклия. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

Всё в мiре навсегда стало сверять своё время и время вечности по Христу. Все события в мiре — это противостояние тех, кто за Христа, и тех, кто против. И другой битвы не будет до скончания времён.

Нам, малому стаду Христову, православным людям, дано величайшее счастье, выше которого нет, причащаться Тела и Крови Христовых на Божественной литургии. И где бы она ни свершалась: в великолепном соборе или в бедной деревенской церкви, значение её одинаково и огромно — мы принимаем в себя Христа, своё единственное спасение. И всё-таки никакая другая Литургия не может встать вровень с той, что происходит ночью на Гробе Господнем в Иерусалимском храме Воскресения. Это только представить — чаша с Телом и Кровию Христа ставится на трёхдневное ложе Спасителя, освящается и выносится для приобщения участникам ночного служения.

Аз, грешный и недостойный, несколько раз был на ночной службе у Гроба Господня. И особенно помню первую, когда поехал на неё вместе с монахинями из Горненской обители. Время было близко к полуночи. Ни обычного шума машин, ни людей, только огни по горизонту, только свежий ночной воздух и негромкое молитвенное пение монахинь.

От Яффских ворот быстро и молча шли мы по странно пустым узким улочкам Старого города, сворачивая в знакомые повороты, ступая по гладкости жёлтого, а сейчас тёмного мрамора. Вот широкие ступени пошли вниз, вот поворот на широкую площадь перед храмом. Справа Малая Гефсимания, слева вход в храм, прямо к Камню помазания. У входа расколотая небесной молнией и опалённая Благодатным огнём колонна, даровавшая именно православным Божию милость схождения огня в Страстную субботу теперь уже далёкого XIX века. Прикосновение к колонне, влажной от ночной росы, освежает и даёт силы на предстоящую службу. А силы нужны. До этого у меня был счастливейший, но и очень трудный день, когда я с утра до вечера ходил по Иерусалиму, говоря себе: «Иерусалим — город Христа, значит, это и мой город».

Вообще, я не сразу, не с первого взгляда полюбил Иерусалим. Я говорю не о Старом городе, при входе в него обувь сама соскакивает с ног, как иначе? Здесь Скорбный путь, «идеже стоясте нозе Его», здесь остановившееся время главного события Вселенной, что говорить? Нет, я не сразу вжился в современный Иерусалим. Как этот город ни сохраняет старину, но модерн, новые линии и силуэты зданий проникают всюду, как лазутчики материального мiра. Мешал и непрерывный шум машин и их чрезмерное количество, торговцы, предлагающие всё растущие в своей изысканности и цене товары и пишу, которая тоже дорожала, но всё заманчивей привлекала ароматами и внешним видом, мешали безцеремонно кричащие в трубки мобильников, часто на русском языке, энергичные мужчины, мешали и короткие, ненавидящие взгляды хасидов, многое мешало. Но постепенно я сказал себе: что с того? Сюда Авраам привёл своего сына, собираясь принести его в жертву. Здесь плясал с Ковчегом Завета царь Давид, куда больше? Отсюда пришла в мiр весть о Воскресшем Христе. Здесь убивали камнями первомученика Стефана, а дальше, налево, гробница Божией Матери, внизу поток Кедрова, вот и Гефсиманский сад, вот и удивительная по красоте церковь святой Марии Магдалины, подъём на Елеонскую гору и головокружительная высота Русской свечи над Елеоном, православная колокольня, выстроенная великим подвижником, архимандритом Антониной (Капустиным). Вот он -Вечный город, вот видны и Золотые ворота, в которые вошла младенцем Божия Матерь и в которые в конце Своей земной жизни въехал Её Сын, Сын Божий. А вот и храм Гроба Господня.

Читайте также:  Молитва богине доля

Вернувшись с Елеона, ещё в этот же день я обошёл вокруг Старый город. Шёл вдоль высоченных стен из дикого камня, как ходят у нас на Крестный ход на Пасху, — с паперти налево и вокруг храма, шёл, именно так и воспринимая свой путь, как пасхальное шествие. И уже шум и зрелище современного мiра совсем не воспринимались, были вначале фоном, а потом и совсем отошли. И башня Давидова помогла этому отрешению — она же почти единственная из сохранённых дохристианских зданий. И только в одном месте невольно остановился: мужчина в годах, в пиджаке с планками наград, наяривал на аккордеоне песню прошлого века: «У самовара я и моя Маша, а на дворе уже темным-темно». Ну как было не расстаться с шекелем? Но благодатный вход в храм Гроба Господня отсёк свежие воспоминания минувшего дня и придал силы. Особенно, когда мы прикладывались к Камню помазания и в памяти слуха звучали слова: «Благообразный Иосиф, с древа снем Пречистое Тело Твое, плащаницею чистою обвив, и вонями во гробе новом покрыв, положи».

Старый Иерусалим ночью. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

У Гроба, на наше счастье, почти никого не было, только греческие монахи готовились к службе. Я обошёл Кувуклию, часовню над Гробом Спасителя. Опять в памяти зазвучал молитвенный распев: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех, и нас на земли спо-доби чистым сердцем Тебе славити». Справа от часовни на деревянных скамьях спали богомольцы. Они пришли сюда ещё с вечера. Сейчас просыпались, тоже готовились к службе. У входа в часовню (внутрь уже не пускали) горели свечи. В одном подсвечнике, как цветы в вазе, стояли снежно-белые горящие свечи. Добавил и я свою, решив не отходить от часовни, чтобы, даст Бог, причаститься у Гроба Господня. Я знал, что у Гроба причащают нескольких, а остальных, перенеся Чашу со Святыми Дарами, причащают у алтаря храма Воскресения. Дьякон возгласил:
— Благослови, Владыко!

Возгласил он, конечно, по-гречески, по-гречески и ответил ему ведущий службу епископ, но слова были наши, общие, литургические:
— Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа.
— Ами-и-инь! — согласно включился в молитву хор наших монахинь из Горней.

Мне было очень хорошо видно и придел Ангела, и сам Гроб. Удивительно, как священнослужители, облачённые в служебные одежды и на вид очень грузные, так легко и ловко поворачивались, входили и выходили из Гроба на преддверие. Частое каждение приносило необыкновенный прохладный горьковатый запах ладана. Какой-то очень родной, в нём была чистота и простор смолистого высокого бора. Молитвенными, почти детскими голосами хор монахинь пел: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения». Новые возгласы диакона, выход Владыки и его благословение. Видимо, по случаю участия монахинь из Горней — по-русски:
— Мир вам!
— И духови Твоему, — отвечает хор.

И вот уже «Блаженства». Начинается Литургия верных. Тут все верные от самого начала. Ибо, когда были возгласы: «Оглашенные, изыдите», никто не ушёл. А вот и «Херувимская». Тихо-тихо в храме. Такое ощущение, что его огромные, ночью пустые пространства, отдыхающие от нашествия паломников и туристов, сейчас заполняются безшютными херувимами, несущими земле весть о спасении. «Всякое ныне житейское отложим попечение».

А время мчится вместе с херувимами. Уже пролетело поминание живых и умерших, уже торопился вспомнить как можно больше имён знакомых архиереев, батюшек, родных, близких и многочисленных крестников и крестниц, просто знакомых, тех, кто просил помянуть их у Гроба Господня. Так и прошу: «Помяни, Господи, всех, кто просил их помянуть. Имена же их Ты, Господи, веси». Душа на мгновение улетала в ночную Россию. Отсюда, из сердца мiра, где в эти минуты свершалось главное событие планеты, — пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, кланялся я крестам храмов православных, крестам на могилках, как-то в долю мгновения вспоминались монастыри, монахи и монашки, читающие при восковых медовых свечах неусыпаемую Псалтирь и покрывающие молитвенным омофором российские пределы.

А мы здесь, у Гроба Господня, малое стадо русских овец Христовых, молились за своё многострадальное Отечество. Ко Гробу Христову я шёл всю жизнь. И вот стоял у него и ждал Причастия. Ни ум, ни память это осознание не вмещали. Вся надежда была на душу и сердце. Я в ногах у Спасителя, в одном шаге от Его трехдневного ложа, в трёх шагах от Голгофы. Ведь это же всё, промчавшееся с такой скоростью, всё это будет стократно и благодатно вспоминаться: и то, как молитвенно поёт хор, как размашисто и резко свершает каждение здоровенный диакон, как смиренно и терпеливо стоят около простоволосых женщин наши паломницы в белых платочках, как внезапно и весело звенят колокольцы на блестящем архиерейском кадиле, как безстрашно старуха в чёрном суёт руку в костёр горящих свечей и выхватывает оттуда догорающую, как бы пропалывая пламя. И ставит взамен новую. И вновь хор, и вновь сыплются звуки от колокольцев кадила, облетая храм по периметру. Гроб плотно закрыт облачениями священства. Так хочется невидимкой войти в гроб и видеть схождение небесного огня в причастную Чашу. Говорила знакомая монахиня: «Нам дано видеть Благодатный огонь раз в году, а духовные люди его всегда видят. Потому что огонь небесный не уходит от Гроба Господня».

Молодых чтецов сменяют старики. Красоту греческой речи украшает чётко произносимое имя Христа. В этом месте крестимся.

Выносят чаши. Обходим вслед за нарядными священниками вокруг Кувуклии. «Символ веры» поёт весь храм. Слышнее всего русские слова, нас здесь большинство. Голоса улетают вдаль, к пещере Обретения Креста, вниз, в потусторонность, в утешение почивших в вере и надежде Воскресения.

Вдруг, как будто пришедший из былинной Руси, выходит и русский диакон. Он ещё огромнее, чем греческий, весь заросший крепкими, ещё не седыми волосами, настоящий раскаявшийся Кудеяр-атаман, и возглашает ектенью. На каждое прошение хор добавляет:
— Подай, Господи!
И это незабываемое, нежное и просительное:
— Кирие, елейсон. Кирие, елейсон.
Это означает: «Господи, помилуй». Вообще, благоговеешь перед мастерством древнерусских переводчиков Священного Писания и церковных служб и, в первую очередь, Божественной литургии. И Пасхального канона.

Ночная служба на Гробе Господнем. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

«Отче наш» поётся ещё слаженнее, ещё молитвеннее. Один к одному совпадают русские и греческие слова Господней молитвы.

Внутри Кувуклии начинается причащение священников. Простоволосая высокая гречанка сильным, звучным голосом поёт: «Марие, Мати Божия».

Вижу — Чаша стоит на камне в Приделе ангела. Вот её берут и вздымают руки епископа. Выходят. Оба гиганта-диакона по сторонам. Падаем на колени.
— Верую, Господи, и исповедую…

Столько раз слышанная причастная молитва звучит здесь совершенно особо. То есть она та же самая, до последней запятой, но звучит она над Гробом Господним, в том месте пространства, которое прошёл Воскресший Спаситель.

И тут случается со мной не иначе как Божие чудо — я оказываюсь прямо перед Чашей. Оглядываюсь, как сделал бы это и в России, ибо всегда мы пропускаем вперёд детей, но детей нет. Меня оттирает было диакон, и что особенно обидно, не греческий, а наш, но я, видимо, так молитвенно, так отчаянно гляжу, что он делает полшага в сторону.

Господи, благослови! Я причащаюсь!

Чашу переносят в Храм Воскресения, огибая по пути так называемый пуп Земли, центр мiра, а я, совершенно безотчётно, по-прежнему со скрещёнными руками, обхожу вокруг часовню Гроба Господня, кланяясь всем её четырём сторонам, обращённым на все стороны света.

Утро. Сижу на ступенях во дворе храма. Тут договорились собраться. Думаю: «Вот и свершилось главное в моей жизни Причастие, вот и произошло главное событие моей жизни». Но потом думаю: надо же ещё и умереть и заслужить смерть мирну, христианску, непостыдну, надо же вымолить «добрый ответ на Страшном судищи Христовом».

Храм Воскресения Христова. Фото: А.Поспелов / Православие.Ru

Встаёт солнце. И, конечно, не один я мысленно произношу: «Слава Тебе, Показавшему нам свет!» Оно бы не пришло на землю, если бы не молитва на земле и если бы не эта ночная служба.

И как же легко дышалось в это утро, как хорошо было на сердце. Оно как будто расширилось, заняло во мне больше места, вытесняя всё плохое.

На обратном пути заговорили вдруг о Гоголе, его паломничестве в Иерусалим, и о том разочаровании, которое он испытал. Видимо, он ждал чего-то большего, чем получил. Но ведь вспоминают же его современники, что он стал мягче, добрее, сдержаннее.

Вспомнил и я свою первую поездку. Очень я страдал после неё. Думал: если я стал ещё хуже, зачем же я тогда был в Святой Земле? И спас старый монах Троице-Сергиевой лавры, сказавший: «Это ощущение умножения греховности, оно очень православно. Святая Земля лечит именно так: она открывает человеку его греховность, которую он раньше не видел, ибо плохо видели его духовные очи сердечные. Святая Земля дарит душе прозрение».

А вот и наш милый Горненский приют. Матушка, жалея сестёр, советует отдохнуть хотя бы полтора часика. Но почти у всех послушания. И уже через два часа колокол Горней позовёт нас на службу, в которой будут те же удивительные, спасительные слова Литургии, что звучали ночью у Гроба Господня, только уже все по-русски. И всё-таки, когда зазвучит: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф», — отголоском откликнется: «Агиос, Агиос, Агиос Кирие Саваоф».

… Поздняя ночь или очень раннее московское утро. Гляжу на огонёк лампады, на Распятие и возникает в памяти слуха мелодия колокольцев кадила у Гроба Господня, и ощущаю, как молитвы, произносимые у него, «яко дым кадильный», восходят к Престолу Господню.

Славословие

Славосло́вие – высшая форма молитвы и соответствующие ей молитвословия.

  • Малое славословие – молитва Святой Троице: «Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков. Аминь».
  • Великое славословие – молитвословие, начинающееся с евангельского стиха «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение» ( Лк.2:14 ) и состоящее из стихов, посвященных прославлению Святой Троицы и стихов псалмов, завершающие стихи – трисвятое.
    Входит в состав богослужения утрени и повечерия. В праздничные и воскресные дни великое славословие на утрене поется, в будние – читается.
    В богослужебной практике укоренился обычай на Великом славословии открывать Царские врата, а священнику облачаться в фелонь.

2. Высшая форма молитвы, когда человек всем сердцем и умом погружен в любовь к Богу.

Преподобный Паисий Святогорец: Пусть «слава Тебе, Боже» никогда не сходит у вас с уст. Для меня, когда что-то болит, лекарством служит «слава Тебе, Боже»; ничто другое не помогает. «Слава Тебе, Боже» даже выше, чем «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Старец Тихон говорил: «“Господи Иисусе Христе” стоит сто драхм, а “слава Тебе, Боже” стоит тысячу драхм, то есть гораздо больше». Этим он хотел сказать, что человек испрашивает милость Божию по необходимости, а славословит Бога по любочестию, и это имеет большую ценность. Он советовал говорить «слава Тебе, Боже» не только, когда у нас всё хорошо, но и когда терпим невзгоды, потому что и испытания попускает Бог для пользы души.

Текст великого славословия

Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся, славословим Тя, благодарим Тя великия ради славы Твоея.

Господи, Царю Небесный, Боже, Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе, и Святый Душе. Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй* грех мира, помилуй нас.
Вземляй грех мира, приими молитву нашу. Седяй одесную Отца, помилуй нас. Яко Ты еси Един Свят; Ты еси Един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь.

Читайте также:  Молитва о восстановление зрения

На всяк день благословлю Тя и восхвалю имя Твое во веки, и в век века. Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам!
Благословен еси, Господи Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое во веки, аминь.

Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя.

Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим (трижды).

Господи, прибежище был еси нам в род и род. Аз рех: Господи, помилуй мя, исцели душу мою, яко согреших Тебе.

Господи, к Тебе прибегох: научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой, яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет. Пробави* милость Твою ведущим Тя!

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! (трижды).

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков, аминь.

Святый Безсмертный, помилуй нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!

____
Вземляй — подъемлющий.
Пробави — простри.

Великое славословие
протоиерей Димитрий Кувырталов

«Слава Тебе, показавшему нам свет» – этим возгласом в конце всенощного бдения древняя Церковь приветствовала начало нового дня. Великое славословие – одно из древнейших песнопений Церкви – прославляет Бога Творца, Промыслителя, Искупителя, Спасителя и Жизнодавца. В этом возвышенном и торжественном песнопении мы хвалим, благословим, покланяемся, славословим и благодарим Бога. Здесь мы исповедуем Божественные Имена, через которые, как через солнечные лучи, нас касается Божественная теплота, радость и сила.

Центральная часть Славословия – это история нашего спасения, совершенного Иисусом Христом не за наши заслуги, а по неизреченной и непостижимой милости Божией к нам.

«Во свете Твоем узрим свет». Заканчивается Славословие великим ликованием. Человек, исполненный греховного мрака, просвещается чувством Божественного присутствия. Становясь светом, он видит себя рядом с Богом непросвещенным мраком; осиянный благодатью Божией, становится способным лицезреть Бога – «Во свете Твоем узрим свет! Продли, Господи, милость Твою знающим Тебя».

Церковь знает три вида моления – прошение, благодарение и славословие. Когда душа исполнена милостей Божиих, когда она благодарит Бога за все, ниспосылаемое ей, тогда она в благоговейном восторге славословит, поет и превозносит Живоначальную Троицу. Поэтому Великое Славословие заканчивается пением Трисвятого.

Человек не может жить без Бога, человек сроден Богу. Бог соделал нас Собой… Человек славословит Бога, навыкая райскому состоянию души.

Содержание великого славословия
Михаил Скабалланович. Толковый Типикон

Самое славословие начинается ангельскою песнью при рождении Спасителя, – чем утреня, уже близящаяся к концу, возвращается к своему началу (любимый прием в церковных песнях). Такая высокая, небесная песнь освящает наши уста (как и пред утреней) для нашей собственной песни, которая и начинается со слов: «хвалим (собственно: «поем») Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся» (ср. с заключением к недавней 8-й песни канона), напоминающих своею краткостью и общностью величайшую песнь литургии («Тебе поем»): как там не указывается, за что поем, благословим и благодарим Господа и о чем молимся Ему, потому что благодарим тогда за все и молимся о всем и перечень вышел бы бесконечным, так не указывается это и здесь, а указывается верховная причина нашей хвалы, поклонения и благодарения – великая слава Божия.

За этим прославлением Бога в песни следует молитва к Нему, переходом к которой служит молитвенное обращение ко всем лицам Св. Троицы порознь. Из Св. Троицы молитва направляется главным образом к Ходатаю нашему на небе, Агнцу Божию (любимое название Спасителя у древних христиан), у Которого мы просим помилования (основное прошение всех молитв бдения – ектений), обусловливаемого между прочим принятием настоящих наших (долгих и уже близящихся к концу) молитв.

Для уверенности в успехе этого прошения оно заключается тем торжественным исповеданием Христа, какое возглашается на литургии пред самым приобщением Св. Таин: «(Яко Ты еси) един Свят, (Ты еси) един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца» (неизмеримую славу Божию наличность такого Сына еще увеличивает, хотя увеличить ее как бы некуда). Этим заканчивается первая часть великого славословия, заключающаяся первым «аминь» в нем.

Вторая часть уже не так радостна и восторженна, притом, как и 3-я часть, она почти всецело компилятивна – составлена из слов Св. Писания. Прославление Бога, наполняющее ее («на всяк день», следовательно и в наступающий, «благословим Тя», потому что имя Твое будет прославляться вечно, – из Пс. 144, 2 -й прославлялось ранее: «благословен еси, Господи Боже отец наших» – Дан. 3:25 ), омрачается здесь сознанием греховности нашей, которая может как бы нарушить и прервать это вековечное прославление (ср. «в славу…» конца 1-й части) Божие одним греховным днем, от чего да сохранит нас Бог сегодня. Второе «аминь».

Третья часть уже исключительно молитвенная. Покаянная скорбь здесь уже настолько усиливается, что радостное прославление Бога, которым началось великое славословие и которое должно быть главным предметом его, едва прорывается кое-где в отдельных выражениях («Благословен еси Господи» – Пс.118:12 ). Эта часть и начинается молитвою, а не хвалою, в противоположность первым двум, молитвою общего характера о милости Божией, однако растворяемою надеждою на Бога («Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя» – Пс.32:22 ).

Эта общая молитва принимает затем более определенный характер и сводится к просьбе у Бога – научить нас Его оправданиям, просьбе, выраженной словами 118 пс: «Бла­гословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим» и повторяемой трижды – к 3 Лицам Св. Троицы (причем повторение это делается не с изменением в тексте, как на вечерне в «Сподоби Господи», а с буквальною точностью, чем эффект усиливается).

Далее эта еще довольно общая просьба развивается и разъясняется: для осуществления в жизни оправданий Божиих нужно очищение от грехов и умение творить волю Божию. То и другое может быть подано только Самим Богом, к Которому и нужно прибегнуть за помощью, как прибегали к Нему всегда и все («Господи, прибежище был еси нам в род и род» – Пс.89:1 ); у Него и испрашивается сначала очищение от грехов (словами Пс.40:5: «Аз рех» – усиленная просьба: «Господи, помилуй мя, исцели душу мою, яко согреших Тебе»); а затем еще усиленнее («Господи, к Тебе прибегох…») – научение воле Его ( Пс.142:9 ).

Молитва заключается твердою уверенностью в исполнении ее, обосновываемой (как в возгласах после ектении: «Яко Ты еси») на особенной близости к нам Бога («Бог мой», Пс.142:9,10 ), источника жизни и света («во свете Твоем узрим свет», т. е. утренний – возвращение к начально­му возгласу великого славословия при конце его). Последними словами своими: «пробави (продли) милость Твою ведущим Тя», вместе с предыдущими: «яко у Тебе…» ( Пс.35:10,11 ) третья часть великого славословия возвращается к своему началу, причем начальное ее прошение о милости Божией к нам («буди») здесь усиливается («пробави»).

Нельзя не заметить, что указанная связь между отдельными предложениями настоящей длинной песни не очень тесная; переходы в ней от одной мысли к другой довольно неожиданны. Песнь состоит, собственно, из отрывочных молитвенных и хвалебных восклицаний, из которых каждое слишком полно, законченно само в себе, чтобы еще нужно было продолжение или восполнение его. Все выражения взяты из Св. Писания, и оттуда выбраны самые сильные.

На будничных (неславословных) и великопостных праздничных утренях, а также на повечериях Великое славословие заменяется чтением вседневного славословия.

Текст вседневного славословия:

Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся, славословим Тя, благодарим Тя, великия ради славы Твоея. Господи, Царю Небесный, Боже, Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе, и Святый Душе. Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грех мира, помилуй нас. Вземляй грех мира, приими молитву нашу. Седяй одесную Отца, помилуй нас. Яко Ты еси Един Свят; Ты еси Един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь.
На всяку нощь благословлю Тя и восхвалю имя Твое во веки, и в век века.
Господи, прибежище был еси нам в род и род. Аз рех: Господи, помилуй мя, исцели душу мою, яко согреших Тебе. Господи, к Тебе прибегох, научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой, яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет. Пробави милость Твою ведущим Тя.

Великое славословие и завершение утрени

Великое славословие поется в воскресенья; в праздники великие, средние и малые со славословием, если они не совпадают с седмичными днями Великого поста; в дни отдания двунадесятых праздников; в субботы: сырную, 5-й седмицы Великого поста, Лазареву и Страстную.

С понедельника по пятницу сырной седмицы великое славословие поется лишь тогда, когда эти дни совпадают с праздниками Сретения Господня или храмовым (Тип. храм. гл. 27 и 28, 2 февраля).

С понедельника по пятницу первой – шестой и Страстной седмиц Великого поста великое славословие никогда не поется.

Священник: Слава Тебе, показавшему нам свет!

Хор: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяемтися, славословим Тя, благодарим Тя великия ради славы Твоея. Господи, Царю Небесный, Боже, Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе, и Святый Ду́ше. Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грехи мира, помилуй нас. Вземляй грехи мира, приими молитву нашу. Седяй одесную Отца, помилуй нас. Яко Ты еси Един Свят; ты еси Един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь. На всяк день благословлю Тя и восхвалю имя Твое во веки, и в век века. Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам! Благословен еси, Господи Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое, во веки, аминь.

Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя.

Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим (трижды).

Господи! прибежище был еси нам в род и род. Аз рех: Господи! помилуй мя, исцели душу мою, яко согрешив Тебе.

Господи! к Тебе прибегох: научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой, яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет. Пробави милость Твою ве́дущим Тя!

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! (трижды).

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков, аминь. Святый Безсмертный, помилуй нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!

В праздник Воздвижения Креста Господня (14 сентября), а также в 3-ю Неделю (воскресенье) Великого поста (Крестопоклонную) и в праздник Происхождения честных древ Честнаго и Животворящаго Креста Господня (1 августа) при пении “Святый Боже” священник в полном облачении, по троекратном каждении престола и лежащего на нем в цветах (по Типикону – благовонных васильках) Креста, подьемлет благоговейно последний с блюдом на свою главу и износит в предшествии диакона со свечою и кадильницею и светильником северными вратами (а не царскими, ибо крестный путь Самого Господа был путем смирения и уничижения) из алтаря и, став пред святыми вратами, лицом к востоку, по окончании пения Трисвятого возглашает: “Премудрость, про́сти!” Затем обращается к западу и, осенив предстоящих, священник, при троекратном пении: “Спаси, Господи, люди Твоя” полагает Святой Крест на уготованный посреди храма аналой и кадит с диаконом аналой (трижды), обходя его кругом. По пении же “Спаси, Господи, люди Твоя” священник и диакон сами поют: “Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим” (трижды), поклоняясь каждый раз до земли, и затем лобызают Святой Крест. Поклоняются и лобызают Святой Крест и молящиеся, хор поет: “Кресту Твоему”, а также стихиры (самогласны), посвященные Честно́му Кресту: “Приидите, вернии, животворящему древу поклони΄мся” и другие.

Затем хор поет отпустительный тропарь.

Тропарь воскресный в недели

1, 3, 5 и 7 гласов

Днесь спасение миру бысть, поем Воскресшему из гроба, и Начальнику жизни нашея: разрушив бо смертию смерть, победу даде нам и велию милость.

Тропарь воскресный в недели

2, 4, 6 и 8 гласов

Воскрес из гроба и узы растерзал еси ада, разруши΄л еси осуждение смерти, Господи, вся от сетей врага избавивый; явивый же Себе апостолом Твоим, послал еси я на проповедь, и теми мир Твой подал еси вселенней, Едине Многомилостиве.

Читайте также:  Молитва чтобы выносить и родить здорового малыша

Если воскресенье совпадает с двунадесятым Господним праздником, а также 1 августа и в Неделю Крестопоклонную, поется тропарь празднику.

Если двунадесятые праздники, Господний или Богородичный, а также отдания их приходятся на седмичные дни, поется только тропарь празднику.

В седмичные дни, совпадающие с праздником святого (святых), сначала поется тропарь святому (святым), а затем на “Слава, и ныне” поется отпустительный Богородичен воскресный по гласу тропаря святому (отпустительный Богородичен содержится в Минее).

Диакон: Помилуй нас, Боже, по велицей милости Твоей, молим Ти ся, услыши и помилуй!

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Диакон: Еще молимся о Великом Господине и Отце нашем Алексии, Святейшем Патриархе Московском и всея Руси, о Господине нашем Преосвященнейшем (митрополите или архиепископе или епископе имя рек) и всей во Христе братии нашей.

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Диакон: Еще молимся о Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте.

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Диакон: Еще молимся о блаженных и приснопамятных создателех святаго храма сего (аще во обители: святыя обители сея), и о всех преждепочивших отцех и братиях, зде лежащих и повсюду, православных.

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Диакон: Еще молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении, прощении и оставлении грехов рабов Божиих, братии святаго храма сего (аще во обители: святыя обители сея).

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Диакон: Еще молимся о плодоносящих и добродеющих во святем и всечестнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людех, ожидающих от Тебе великия и богатыя милости.

Хор: Господи, помилуй (трижды).

Священник: Яко милостив и Человеколюбец Бог еси, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Диакон: Исполним утреннюю молитву нашу Господеви.

Хор: Господи, помилуй.

Диакон: Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию.

Хор: Господи, помилуй.

Диакон: Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна у Господа просим.

Хор: Подай, Господи. (То же повторяется после каждого прошения.)

Диакон: Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших, у Господа просим.

Прощения и оставления грехов и прегрешений наших у Господа просим.

Добрых и полезных душам нашим и мира мирови у Господа просим.

Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у Господа просим.

Христианския кончины живота нашего безболезненны, непостыдны, мирны и добраго ответа на Страшнем судищи Христове просим.

Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим.

Хор: Тебе, Господи.

Священник: Яко Бог милости и щедрот и человеколюбия еси, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Священник: Мир всем.

Хор: И духови твоему.

Диакон: Главы наша Господеви приклоним.

Хор: Тебе, Господи.

Священник (тихо): Господи Святый, в вышних живый, и на смиренныя призираяй, и всевидящим оком Твоим призираяй на всю тварь; Тебе приклонихом выю се́рдца и телесе́, и молимся Тебе: (Святе Святых) простри руку Твою невидимую от святаго жилища Твоего и благослови вся ны! И аще что согрешихом, волею или неволею, яко Благ и Человеколюбец Бог, прости, даруя нам мирная и премирная благая Твоя.

Священник: Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Священник: Сый благословен, Христос, Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков.

Хор: Аминь. Утверди, Боже, святую православную веру, православных христиан во век века!

Священник: Пресвятая Богородице, спаси нас!

Хор: Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу, Тя величаем!

Священник: Слава Тебе, Христе Боже, Упование наше, слава Тебе!

Хор: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков, аминь. Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй. Благослови.

Священник (творит отпуст в Неделю, стоя посреди святых врат и обратясь лицом к народу): Воскресый из мертвых, Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, святых славных и всехвальных апостол, (святаго храма и дне), святых праведных богоотец Иоакима и Анны и всех святых помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец.

Хор (многолетие): Великаго Господина и Отца нашего Святейшаго Патриарха Московского и всея Руси Алексия, Богохранимую страну нашу и вся православныя христианы, Господи, сохрани их на многая лета.

К утрени присоединяется, завершая всенощное бдение, служба 1-го часа, как моление, соответствующее началу дня. Древнейшие утренние молитвы содержатся в псалмах 5-м, 89-м и 100-м.

При закрытых и задернутых завесою царских вратах, при погашенных многих светильниках, дабы верующие могли углубиться в себя, сосредоточиться и достойно воспринять службу, произносятся молитвы, исполненные благодарения Господу и упования на Него.

Чтец: Приидите, поклонимся. И псалмы: 5-й “Глаголы моя внуши, Господи. “, 89-й “Господи, прибежище был еси нам в род и род. ” и 100-й “Милость и суд воспою Тебе, Господи. “

От Фомина воскресенья до праздника Вознесения Господня вместо “Приидите, поклонимся. ” читается тропарь Святой Пасхи “Христос воскресе из мертвых”.

Чтец: “Слава, и ныне”. “Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа, слава Тебе, Боже (трижды). Господи, помилуй (трижды). Слава Отцу и Сыну и Святому Духу” и тропарь празднику или святому: “И ныне”: “Что Тя наречем. ” Трисвятое по “Отче наш”.

Священник: Яко Твое есть Царство, и сила, и слава.

Чтец: Аминь. Кондак празднику, Триоди или святому. Господи, помилуй (40 раз). Иже на всякое время и на всякий час. Господи, помилуй (трижды). Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков, аминь. Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим без истления Бога-Слова рождшую, сущую Богородицу, Тя величаем. Именем Господним, благослови, отче.

Священник: Боже, ущедри ны, благослови ны, просвети лице Твое на ны и помилуй ны.

Священник: Христе, Свете истинный, просвещаяй и освящаяй всякаго человека, грядущаго в мир, да знаменается на нас свет лица Твоего, да в нем узрим свет неприступный, и исправи стопы наша к деланию заповедей Твоих, молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех Твоих святых.

На практике поется кондак “Взбранной Воеводе” или празднику.

Священник: Слава Тебе, Христе Боже, Упование наше, слава Тебе.

Хор: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь. Господи, помилуй (трижды). Благослови.

Священник: Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец.

Молитва слава показавшему нам свет

Δόξα σοι τῷ δείξαντι τὸ φῶς.

Δόξα ἐν ὑψίστοις Θεῷ, καὶ ἐπὶ γῆς εἰρήνη, ἐν ἀνθρώποις εὐδοκία.
Ὑμνοῦμέν σε, εὐλογοῦμέν σε, προσκυνοῦμέν σε, δοξολογοῦμέν σε, εὐχαριστοῦμέν σοι, διὰ τὴν μεγάλην σου δόξαν.
Κύριε, Βασιλεῦ, ἐπουράνιε Θεέ, Πάτερ παντοκράτορ· Κύριε Υἱὲ μονογενές, Ἰησοῦ Χριστέ, καὶ Ἅγιον Πνεῦμα.
Κύριε ὁ Θεός, ὁ ἀμνὸς τοῦ Θεοῦ, ὁ Υἱὸς τοῦ Πατρός, ὁ αἴρων τὴν ἁμαρτίαν τοῦ κόσμου, ἐλέησον ἡμᾶς, ὁ αἴρων τὰς ἁμαρτίας τοῦ κόσμου.
Πρόσδεξαι τὴν δέησιν ἡμῶν, ὁ καθήμενος ἐν δεξιᾷ τοῦ Πατρός, καὶ ἐλέησον ἡμᾶς.
Ὅτι σὺ εἶ μόνος Ἅγιος, σὺ εἶ μόνος Κύριος, Ἰησοῦς Χριστός, εἰς δόξαν Θεοῦ Πατρός. Ἀμήν.
Καθ’ ἑκάστην ἡμέραν εὐλογήσω σε, καὶ αἰνέσω τὸ ὄνομά σου εἰς τὸν αἰῶνα, καὶ εἰς τὸν αἰῶνα τοῦ αἰῶνος.
Καταξίωσον, Κύριε, ἐν τῇ ἡμέρᾳ ταύτῃ, ἀναμαρτήτους φυλαχθῆναι ἡμᾶς.
Εὐλογητὸς εἶ, Κύριε, ὁ Θεὸς τῶν Πατέρων ἡμῶν, καὶ αἰνετὸν καὶ δεδοξασμένον τὸ ὄνομά σου εἰς τοὺς αἰῶνας. Ἀμήν.
Γένοιτο, Κύριε, τὸ ἔλεός σου ἐφ’ ἡμᾶς, καθάπερ ἠλπίσαμεν ἐπὶ σέ.
Εὐλογητὸς εἶ, Κύριε· δίδαξόν με τὰ δικαιώματά σου (ἐκ γ´).
Κύριε, καταφυγὴ ἐγενήθης ἡμῖν, ἐν γενεᾷ καὶ γενεᾷ. Ἐγὼ εἶπα· Κύριε, ἐλέησόν με· ἴασαι τὴν ψυχήν μου, ὅτι ἥμαρτόν σοι.
Κύριε, πρὸς σὲ κατέφυγον· δίδαξόν με τοῦ ποιεῖν τὸ θέλημά σου, ὅτι σὺ εἶ ὁ Θεός μου.
Ὅτι παρὰ σοὶ πηγὴ ζωῆς· ἐν τῷ φωτί σου ὀψόμεθα φῶς.
Παράτεινον τὸ ἔλεός σου τοῖς γινώσκουσί σε.
Ἅγιος ὁ Θεός, Ἅγιος Ἰσχυρός, Ἅγιος Ἀθάνατος, ἐλέησον ἡμᾶς (τρίς).
Δόξα. Καὶ νῦν.

Ἅγιος Ἀθάνατος, ἐλέησον ἡμᾶς.

Слава Тебе, показавшему нам свет!

Хор:
Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяемтися, славословим Тя, благодарим Тя великия ради славы Твоея.
Господи, Царю Небесный, Боже, Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе, и Святый Душе. Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грехи мира, помилуй нас.
Вземляй грехи мира, приими молитву нашу. Седяй одесную Отца, помилуй нас. Яко Ты еси Един Свят; Ты еси Един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь.
На всяк день благословлю Тя и восхвалю имя Твое во веки, и в век века. Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам!
Благословен еси, Господи Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое во веки, аминь.
Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя.
Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим (трижды).
Господи! прибежище был еси нам в род и род. Аз рех: Господи! помилуй мя, исцели душу мою, яко согреших Тебе.
Господи! к Тебе прибегох: научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой, яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет. Пробави милость Твою ведущим Тя!
Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! (трижды).
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков, аминь.
Святый Безсмертный, помилуй нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!

Происхождение

Великое славословие присутствует в составе древних восточных литургий (например, Фаддея и Мария). [3] В литургии Апостольских постановлений (конец IV века) приводится ранний текст славословия, включенный в состав утрени. [4] В чине литургии апостола Петра часть Великого славословия «Агнче Божий, вземляй грех мира, помилуй нас» используется в качестве причастного стиха. [5] Об употреблении на утрене песни «Слава в вышних Богу» упоминает псевдо-Афанасий в своём сочинении «О девстве».

Состав

Великое славословие состоит из двух частей. Первая часть, особо торжественная и радостная, начинается словами из Евангелия от Луки — «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк.2:14), которые предваряются возгласом священника: «Слава Тебе, показавшему нам свет!» (восходит к временам раннего христианства и символизирует утреннюю зарю). Далее следует просительное обращение ко всем лицам Святой Троицы и краткое торжественное исповедание Христа, аналогичное совершаемому на литургии перед приобщением Святых Даров, — «Яко Ты еси Един Свят; Ты еси Един Господь, Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь».

Вторая часть менее радостная и является компилятивной: состоит из различных библейских стихов (например, Пс.144:2, Пс.118:12, Дан.3:25 и другие). Эта часть уже исполнена покаянной скорбью и прошением очищения от грехов. Каждое из её молитвенных и хвалебных восклицаний, по мнению М. Н. Скабаллановича, «слиш­ком полно, законченно само в себе, чтобы еще нужно было продолжение или восполнение его». [3]

Уставные указания, касающиеся Великого славословия

На всенощном бдении накануне Крестопоклонной (3-ей) Недели Великого поста, Происхождения честных древ Креста Господня (14 августа) и Воздвижения Креста Господня (27 сентября) перед Великим славословием настоятель надевает полное облачение (как на литургии), а при пении Трисвятого совершает вынос Креста.

На утрене Великой Субботы (служится вечером в Великую Пятницу) настоятель надевает полное облачение, и перед славословием священники выходят к плащанице, а при пении Трисвятого берут плащаницу и начинают чин погребения Спасителя (крестный ход с плащаницей вокруг храма). То же самое совершается и при чине погребения Божией Матери (может совершаться в любой день попразднства Успения (до Отдания)).

Ссылка на основную публикацию