Молитва старцу иосифу исихасту - Florischi.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Молитва старцу иосифу исихасту

О молитве Иисусовой. Старец Иосиф Исихаст

Возлюбленный во Христе брат мой, желаю тебе всего доброго.

Сегодня я стал обладателем твоего письма и даю тебе ответ на то, о чем ты мне пишешь. Сведения, которых ты просишь, не требуют времени и труда для обдумывания и ответа.

Умная молитва дл я меня – это как ремесло для любого человека, ведь я тружусь в ее делании более тридцати шести лет.

Придя на Святую Гору, я сразу стал искать пустынников, которые трудятся в делании молитвы. Тогда, сорок лет назад, было много таких, у которых внутри была жизнь. Люди добродетельные, старчики древние. Из них мы избрали себе Старца , и они были нашими наставниками.

Итак, делание умной молитвы – это понуждение себя говорить непрестанно Иисусову молитву устами, без перерыва. Вначале быстро, чтобы ум не успевал создать [какой-нибудь] рассеянный помысл. Внимай только словам: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Когда это продлится достаточно долго, ум к этому привыкает и сам это говорит. И ты услаждаешься, как будто у тебя в устах мед. И хочешь всё время говорить это. И если это оставляешь, то очень огорчаешься.

Когда ум к этому привыкнет и насытится, хорошо этому научится, тогда посылает это в сердце. Ведь ум – питатель души, и, если он что-то доброе или злое увидит или услышит, его работа состоит в том, чтобы низвести это в сердце, где находится центр духовной и телесной силы человека, престол ума. Так вот, когда молящийся сдерживает свой ум, чтобы тот ничего не представлял, но внимал только словам молитвы, тогда, дыша легко, он низводит ум в сердце с некоторым понуждением и собственным своим хотением, и держит его внутри как бы взаперти, и размеренно говорит молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!»

Вначале он говорит молитву несколько раз и делает один вдох-выдох. Затем, когда ум привыкнет стоять в сердце, говорит одну молитву при каждом вдохе-выдохе. «Господи Иисусе Христе» – вдох, «помилуй мя» – выдох. Это совершается до тех пор, пока не осенит и не начнет действовать в душе благодать. После этого – уже созерцание.

Итак, везде произносится молитва: и сидя, и в постели, и на ходу, и стоя. « Непрестанно молитесь, за всё благодарите », – говорит апостол . Речь не о том, однако, чтобы молиться только тогда, когда уляжешься. Требуется подвиг: стоя, сидя. Когда устаешь, садись. И опять вставай, чтобы тебя не одолел сон.

Это называется деланием . Ты показываешь Богу свое произволение. А даст ли Он тебе что-нибудь, всё это уже зависит от Него. Бог есть начало и конец. Всё делает Его благодать. Она – движущая сила.

А чтобы появилась и стала действовать любовь, нужно хранить заповеди. Когда ты встаешь ночью и молишься, когда видишь больного и ему сострадаешь, видишь вдову, сирот и стариков и их милуешь, тогда тебя любит Бог. И тогда и ты Его любишь. Он первый любит и изливает Свою благодать. [Тогда] и мы то же самое от себя, «Твоя от Твоих» отдаем [Богу].

Итак, если ты стремишься найти Его только через Иисусову молитву, не делай вздоха без молитвы. Смотри только не принимай мечтаний. Ведь Божественное – безвидно, непредставимо, бесцветно. Оно сверхсовершенно. К Нему неприложимы рассуждения. Оно действует, как тонкое дуновение в нашем уме.

А умиление приходит, когда задумываешься о том, насколько ты огорчил Бога – Того, Кто столь добр, столь сладок, столь милостив, благ, весь полон любви, Кто распялся и всё претерпел ради нас. Размышление об этом и обо всём, что претерпел Господь, приносит умиление.

Итак, если ты сможешь говорить молитву вслух и непрестанно, то через два-три месяца ты к ней привыкнешь. И благодать будет осенять тебя и освежать. Только говори молитву вслух, без перерыва. И когда ее примет ум, тогда ты отдохнешь от произнесения ее языком. И опять – когда ее оставляет ум, [пусть] начинает язык. Вначале, пока ты не привык, всё усилие прилагается к языку. Потом, все годы твоей жизни, ум будет ее говорить без труда.

Когда ты приедешь, как говоришь, на Святую Гору, приди повидать нас. Но тогда мы поговорим о других вещах. У тебя не будет оставаться времени для Иисусовой молитвы. Молитву обретешь там, где будет спокоен твой ум. А здесь, когда ты будешь бродить по монастырям, твой ум будет отвлекаться на другое, на то, что ты услышишь и увидишь.

Я уверен, что ты обретешь Иисусову молитву. Не сомневайся. Только стучи прямо в дверь Божественной милости, и Христос непременно тебе откроет. Иначе быть не может. Возлюби Его много, чтобы ты и получил много. В любви к Нему, большой или малой, заключается и мера дарования – большая или малая.

Православная Жизнь

15 сентября мы вспоминаем афонского старца Арсения Пещерника и Исихаста. Отец Арсений – подвижник, стяжавший дары духовного рассуждения, смирения и кротости, прозорливости и непрестанной молитвы. На протяжении почти 40 лет отец Арсений был неразлучным сподвижником, духовным братом и сотаинником великого старца Иосифа Исихаста (1897–1959).

После блаженной кончины старца Иосифа Исихаста все монашеские братства духовных чад старца Иосифа соединяющим звеном называли отца Арсения.

Старец Арсений Пещерник

Старец Арсений в воспоминаниях современников

Схимонах Иосиф Ватопедский: «Старец Арсений был тихим и великим делателем добродетели. Это один из современных афонских святых. Благословение его да пребудет с нами.

К старцу Арсению поистине может быть отнесено евангельское: “Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства”. От природы он был прямым, простым, беззлобным, кротким, послушным и исключительно редким подвижником, также и нестяжательным. К старцу Арсению всегда можно было отнести евангельское: “Да – да; нет – нет”. Никогда он не злопамятствовал, что бы ты ему ни сделал, никогда не гневался, никогда не причинял никому вреда. Послушание его было совершенным, поэтому благодаря послушанию и абсолютной вере в Старца (Иосифа Исихаста) он ежедневно жил превыше законов естества.

“Геронда, пришло время труда”. И старец, придя в себя, в недоумении отвечал нам: “Разве уже рассвело?”

Совершать бдение он начинал вечером, трудясь в тысячах поклонов и во всенощном стоянии до самого рассвета. Он так сосредотачивался в молитве и так к ней прилеплялся, что часто, когда приходило время труда, даже и не думал прекращать молитвы. Тогда по необходимости мы подходили к его окошку, чтобы позвать его, и видели, как он стоял прямо и пребывал в мире ином. “Геронда, пришло время труда”. И старец, придя в себя, в недоумении отвечал нам: “Разве уже рассвело?”

При всей своей простоте этот старец постиг саму суть монашеской жизни. Всего себя он предал послушанию и подвигу, почему и сподобился желаемого. Он обрел в себе молитву, обрел Бога».

Архимандрит Ефрем Филофейский: «Когда старец Иосиф Исихаст преставился, отец Арсений стал жить в моей каливе. Старец так и сказал, что после его смерти отец Арсений должен перейти жить ко мне. И мы с отцом Харалампием относили отцу Арсению еду по очереди: один день – я, один день – он. Я был неравнодушен к батюшке не только потому, что видел в нем духовного человека и преемника Старца, но прежде всего потому, что, глядя на старца Арсения, я видел как будто самого старца Иосифа. И я заботился о нем, посылал ему тарелку с едой, стараясь приготовить самым лучшим образом, чтобы сделать ему приятное. Я знал о подвижнических трудах, которые он совершал в годы, проведенные вместе со Старцем, помогая ему и заботясь о нем. Ведь отец Арсений был правой рукой старца Иосифа. Это был крепкий душой и телом человек, большой подвижник.

Я увидел (в тонком сне) их (Иосифа Исихаста и Арсения Исихаста) вдвоем, поскольку Старец с отцом Арсением молились о том, чтобы после смерти было поделено между ними воздаяние за духовный подвиг, чтобы быть после смерти в одном месте. Это – признак любви и доверия между ними, поскольку разделяется на обоих не только всё хорошее, но и плохое».

Несмотря на свой 95-летний возраст, старец непрестанно и ревностно подвизался

Преподобный Паисий Святогорец в книге «Отцы-святогорцы и святогорские истории» рассказывал: «Отец Арсений Пещерник говорил: “Когда я молюсь по четкам стоя, то ощущаю сильное Божественное благоухание. А когда молюсь сидя, едва его чувствую”. Несмотря на свой 95-летний возраст, старец непрестанно и ревностно подвизался, а также постоянно духовно обогащался, хотя у него и без того был уже накоплен большой духовный капитал».

Отец Паисий был весьма удивлен простоте и чистоте старца, ибо понимал, что благоухание во время молитвы есть свидетельство чистоты сердца молящегося. С тех пор он преисполнился к отцу Арсению особенного уважения.

Монах Иосиф Дионисиатис: «Именование старца Арсения Пещерником уже общепринято ввиду того, что приснопамятный большую часть жизни провел вместе со своим сподвижником (великим старцем Иосифом Исихастом) в горах, пещерах и ущельях земли. Безусловно, подошло бы имя “Арсений Исихаст”, а также старец по справедливости мог бы быть назван “таинником и истинным чадом Богородицы”. Старец Арсений, благодаря самоотречению и своим сверхъестественным подвигам, действительно стал таинником и истинным чадом Богородицы, всегда с дерзновением умоляющим Ее о нас.

С первой же минуты мы увидели в его спокойном лице черты преподобного со многими дарованиями: кротостью, любовью, смирением. Но наиболее выделялись его блаженная простота и незлобие.

“Восемнадцать лет я прожил рядом с ним и никогда не видел его сердитым”

Восемнадцать лет я прожил рядом с ним и никогда не видел его сердитым или в пылу гнева. Помню, что только однажды он повелительно возвысил тон своего голоса, не соглашаясь с одним братом, который настаивал на том, чтобы что-то было сделано иначе. Но старец с помощью молитвы провидел, что если бы уступил, то с другим братом случился бы несчастный случай. Поэтому он строгим тоном сказал: “Ты сотворишь послушание. Будет именно так”. И действительно, он оказался абсолютно прав.

В ясности ума предчувствуя кончину, отец Арсений открыл и обнажил всего себя перед своими духовными чадами. Многие братия не успевали задать ему вопрос: как только они приближались, он опережал их, входил в их помыслы, в их затруднения и тотчас давал соответствующий совет. Некоего брата, помышлявшего уйти из монастыря, он призвал и, наедине открыв ему его же собственные помыслы, предложил и соответствующие лекарства, чтобы избавиться от брани».

Духовные наставления старца Арсения Исихаста

О молитве

Когда миряне интересовались Иисусовой молитвой, старец Арсений обычно спрашивал их: «Есть ли у вас духовник? Исповедуетесь ли вы? Ходите ли вы в храм, молитесь ли дома? Поститесь ли вы в среду и пятницу? Регулярно ли причащаетесь?» Если посетители были людьми семейными, он добавлял: «Соблюдаете ли вы воздержание со своей женой в посты, воскресные дни, праздники? Столько ли у вас детей, сколько дает вам Бог? Имеете ли любовь к врагам и друзьям? Если вы поступаете так, тогда мы побеседуем об умной молитве. Если нет, то и умной молитвы нет. И времени не будем терять».

«Основанием, конечно, является Иисусова молитва. Если есть у тебя охота к молитве, не прерывай молитву. Она возмещает всё. Если молитва ослабнет, тогда читай акафист. Божия Матерь очень любит и молитву “Богородице Дево, радуйся”. Иногда, как прочитаешь несколько раз эту молитву, Богородица дает такую неописуемую сладость!»

“Монашество требует от нас бодрости, потому что от этого зависит, будем мы жить или умрем”

«Настал твой час, и ты проснулся? Не рассеивайся, не зевай, не вставай вяло. Монашество требует от нас бодрости, потому что от этого зависит, будем мы жить или умрем. Проснулся? Встань, перекрестись и сразу: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя”».

«Насколько возможно, следите за языком, чтобы он не празднословил и не осуждал, но непрестанно творил молитву, когда вы заняты работой. Вот вам мое благословение, исполняйте это, и у Христа мы все будем вместе».

Отец Арсений рассказывал: «Вчера повар говорит мне: “Благослови, у меня подгорела еда”. “Верно, есть у тебя какой-то плохой помысл”, – отвечаю ему. – “Не помню, геронда”. Тогда я говорю: “Ум твой о чем-то замечтался, и молитвы не стало”. – “Да разве это связано?” – “Связано, и еще как. Заметь, что, когда ты говоришь молитву непрестанно, пища никогда не отвлечет твоего ума, и увидишь, какую вкусную еду ты приготовишь!”».

“Если у нас есть силы, то сатана тут как тут. Он тотчас приносит небрежение и сон”

Христос не требует от нас того, что выше наших сил

«Доколе держат вас ноги, на молитве стойте, если желаете увидеть плоды».

«Христос не требует от нас того, что выше наших сил. Если мы действительно не можем ни стоять, ни сидеть, тогда Он с нами, даже если мы лежим. Но если у нас есть силы, то сатана тут как тут. Он тотчас приносит небрежение и сон».

О чтении духовной литературы

«Чтение тоже является одним из видов молитвы. Мы каждый день читали одну-две главы Священного Писания и после этого – книги святых отцов. Что же касается Исаака Сирина, то он всегда был у нас под мышкой… Но, кроме него, мы читали и “Лествицу”, и авву Дорофея, и “Эвергетинос”, и святого Макария, и многих других, а также и жития святых».

«Всё Священное Писание богодухновенно, и мы должны читать его всё. Из Ветхого Завета особенное внимание нужно уделять Псалтири. Это очень сильная молитва».

«Читая жития святых, мы получаем двойную пользу. Первая польза состоит в том, что пример их подвигов пробуждает нас от сна нерадения. Вторая же – в том, что, когда мы читаем жития святых с благоговением, святые эти молятся за нас Христу».

Читайте также:  Молитва ангелу хранитель в день рождения

«Но всегда, прежде чем начать чтение, нужно помолиться. После молитвы чтение жития святого приводит нас в такое умиление, что мы уже не в состоянии остановить слезы. Так бывает потому, что молитва просвещает ум».

“Когда человек в праздники не чувствует двойную благодать, это означает, что что-то у него не в порядке”

Знак духовного преуспеяния

«Еще одним очень важным знаком нашего духовного преуспеяния служит особенная благодать по воскресеньям и великим праздникам. Когда человек в эти дни не чувствует двойную благодать, это означает, что что-то у него не в порядке».

Следи за тем, чтобы иметь любовь к брату

Отец Арсений рассказывал: «Однажды один брат положил передо мной поклон и говорит: “Благослови, геронда. Я опечалил одного брата, и потому молитва не идет”. Я отвечаю ему: “Ну, ничего страшного. Положи перед братом поклон, чтобы пришла любовь, и молитва вернется снова”. – “Геронда, но ведь я положил поклон перед тобой, разве этого недостаточно?” – “А вот и нет,– говорю ему,– недостаточно. В чем ты перед ним провинился, за то и попросишь прощения”. Я видел, как внутри него происходила борьба. Наконец он пошел и попросил прощения. На следующий день он приходит снова и говорит мне: “Спасибо, геронда, за совет. Всю прошедшую ночь я молился с радостью и умилением”».

У отца Арсения спросили: «Геронда, просить прощения – это хорошо, но случается, что попросишь у кого-либо прощения, а он не прощает. Как быть?» Старец ответил: «Ты попросил прощения? Значит, ты свободен. Следи лишь за тем, чтобы иметь любовь к брату. И впредь, пока он не примет твоего покаяния, немного тяни за него и четку».

«Насколько это в ваших силах, следите за тем, чтобы все отцы были вами довольны. Если в киновии у тебя хорошие отношения с 99 братьями, а одного брата ты по невнимательности огорчил, то он становится препятствием в твоей молитве».

Иосиф Исихаст, реаниматор Афона

Иосиф Исихаст – совсем не хрестоматийный святой. Во-первых, никогда не жил в монастыре, никогда не имел учителя — не нашел, хотя и очень искал. В поисках перенес много горя из-за своих ошибок

Старец Иосиф Исихаст. Фото с сайта mountathostoday.wordpress.com

С именем Иосифа Исихаста связывают духовное возрождение Афона. Конечно, не с ним одним, но, бесспорно, о. Иосиф Исихаст (1898-1959) был в числе этих людей. Его ученики основали многие монастыри не только на Афоне, но и далеко за пределами Святой Горы. Например, о. Ефрем Филофейский, (Мораитис), автор книги «Моя жизнь со старцем Иосифом», построил в Америке 19 монастырей.

Хотя и не в монастырях даже дело. Собственный путь и педагогика о. Иосифа, применяемая им в отношении своих учеников, часто вызывает протест и осуждение. Да, старец Иосиф был неумелым педагогом и в конце жизни изрядно смягчил свои методы, не боясь говорить, что бывал не прав.

Во время жизни отец Иосиф был мало кому известен даже на родном Афоне. О нем стали говорить только через два десятка лет после кончины (28 августа 1959 года). Сегодня Иосиф Исихаст прославлен в Греции как местночтимый святой.

Лев в пустыне

Будущий геронта Иосиф в молодости. Афины, 1920-е гг. Фото с сайта theodromia.blogspot.com

О. Иосиф — совершенно не хрестоматийный святой. Во-первых, никогда не жил в монастыре, не имел постоянного наставника, — не нашел, хотя и очень искал. В поисках набивал шишки, потому что часто брал на себя подвиг, превышающий силы. Перенес много горя из-за своих ошибок.

В юности Франциск (так звали тогда о. Иосифа) читал много жизнеописаний святых и все время норовил повторить их подвиги. Был случай, когда зимней ночью он залез на высокое дерево, вспоминая Давида Солунского, и захотел там молиться до утра. Перед этим почти ничего не ел несколько дней и почти не спал.

Под утро силы его покинули, и он крепко заснул. Когда очнулся, оказалось, что все покрыто толстым слоем снега, а сам он почти окоченел. Смеясь над собой, Франциск слез на землю и отогрелся. А потом сделал правильный вывод: не лазить по деревьям, молиться-то и дома можно.

На Афон о. Иосиф пришел в 24 года. Он был сильным, как лев («Когда я был в миру, мог подраться с кучей народа, сердце у меня было львиное» — писал о себе ученикам). И оказался в ситуации, очень опасной для монаха: когда его духовные способности, силы и запросы были очень высоки, выше, чем у многих отцов, с которыми он встречался, а устроения и понимания духовной жизни, ее традиций, знаний, опыта еще не было.

Были духовники, которые считали, что он «в прелести», были те, кто просто старался предостеречь от ошибок, советовал идти «осторожно».

Но под «осторожностью» тогда нередко понималась жизнь в послушании, работа, богослужение. А про главное в жизни монаха — молитву, настоящую, «умную», соединяющую с Богом, мало кто мог говорить, а тем более учить.

Монашеское золотое правило смирения – «если увидишь монаха, взбирающегося на небо по своей воле, схвати его за ногу и стащи вниз, ибо этим ты принесешь ему великую пользу» на Афоне помнили крепко, а вот дерзновения, понимания – что перед тобой человек недюженых способностей, стремящийся к Богу, как ракета, и готовый платить многие жертвы, — не хватало.

Но было и самое главное, что помогло о. Иосифу выходить живым из «духовных ловушек»: Бог всегда видит сердце человека.

А о. Иосиф, при всей своей безмерности, никогда не стремился «к святости». Он просто искал Христа, путь к Нему.

Или, по монашеским понятиям, опасной гордости, самонадеянности было много, но любви к Богу — еще больше. И Господь помогал своему пылкому, неумелому ученику, часто давая пережить самые горькие испытания.

«Если шел он с тобой, как в бой»

Келья старца. Фото с сайта sophia-ntrekou.gr

Пожив какое-то время один, о. Иосиф, по совету одного священника, поселился с о. Арсением, который был на 10 лет старше его. Священник велел им слушаться друг друга. Это были два очень разных монаха: о. Арсений простой, как дитя, удивительно искренний, сердечный и покладистый, и о. Иосиф, несомненный лидер, строгий к себе и другим (он просто всех по себе мерил).

Однако именно этот совет «слушаться брата», который и исполнялся, стал ключевым и спасительным для будущего старца Иосифа Исихаста.

О. Арсений порой одним фактом своего присутствия умерял о. Иосифа, а в последствии, когда вокруг старца стали собираться ученики, часто заступался за них, приговаривая, «Не все такие как ты, Иосиф!»

Поначалу, как старший по возрасту, о. Арсений был старцем для о. Иосифа. Но быстро понял его превосходство. И однажды сказал: «Исполнишь послушание? Сделаешь, что я скажу?». О. Иосиф обещал. Тогда о. Арсений заявил: «Отныне старец – ты».

О. Иосиф продолжал почитать о. Арсения как брата. Когда позже к нему пришли ученики, он их называл своими чадами, а о. Арсения – всегда своим братом.

О. Ефрем Филофейский вспоминал об о. Арсении. «Однажды он захотел понять, что значит сердечная молитва и сказал о. Иосифу: «Старче, я стараюсь поместить свой ум в сердце, но у меня не получается».

О. Иосиф решил пошутить: «Э, куда ты стараешься поместить свой ум?» — «Вот здесь, где-то в груди!». — «Так у тебя ведь сердце не в груди, а в пятках». – «А, так вот почему не получалось!». Так до самой смерти он был прост, как дитя, этот святой человек. Как становятся святыми? Так и становятся».

Когда в 1940 году Италия объявила войну Греции, то на Афоне наступил настоящий голод. Старец Иосиф вместе с отцом Арсением продали всю одежду, которую им принесли добрые люди, и даже свои подрясники, чтобы купить муку. Они пекли лепешки и кормили ими голодающих людей, а сами носили мешки вместо подрясников.

Особенно старец Иосиф любил угощать калек. Он говорил: «Здоровым все рады, а больным – нет. Лучше сами умрем, но их накормим». Вместе с о. Арсением они ходили и к больным одиноким старчикам и ухаживали за ними.

Были нищие, которые после того, как их накормили, крали виноград у старца, Винограда было мало, но отец Иосиф успокаивал хозяйственного отца Арсения: «Ладно, отец Арсений, людям захотелось фруктов после обеда».

Однажды на дороге о. Иосиф подобрал послушника, больного туберкулезом, которого выгоняли отовсюду, как только узнавали про его болезнь. Он сам ухаживал за ним, выпрашивал у соседей инжир, маслины. А перед смертью постриг в великую схиму, как принято на Афоне. И ничем не заразился.

Тайна человека

Старец Иосиф Ватопедский (справа) с учеником. Фото с сайта theodromia.blogspot.com

О. Иосиф с о. Арсением никогда не жили в монастырях Афона. Только в отдельных, стоявших далеко от всех хожалых троп кельях или в крайних случаях, скитах. А когда там становилось «шумно», уходили на новое место.

Хозяйству, быту внимания не уделялось. Ели из консервных банок, накрывались рогожами.

Главным в жизни была молитва по четкам — Иисусова молитва. Именно ее о. Иосиф считал самым реальным «входом», даже взлетом в горний мир, защитой в искушениях, помощью в борьбе со злом в себе. По времени она нередко занимала до 10 часов. Молились больше ночью.

Очень сильный и мужественный, вначале монашеской жизни, еще до пострига, когда о. Иосиф жил один, он много страдал от блудной брани. Восемь лет спал стоя или опираясь на ручки стула наподобие стасидии.

В прошлом у о. Иосифа не было никакого опыта плотской жизни, он был девственником в полном смысле слова. Несмотря на это, именно блудная брань оказалась тяжкой и продолжительной.

Он ел сухой хлеб, пил совсем мало воды, а главное молился. По временам приходила благодатная помощь, а потом отступала, оставляя его одного. Восемь лет каждую ночь он терпел настоящее мученичество. Однажды начал плакать: «Что же это, Боже, я так борюсь, а не побеждаю!»

В минуту полного изнеможения о. Иосифу было послана благодатная помощь – он оказался на Небе, где его встретила Божия Матерь с Младенцем Христом на руках. Старец до конца дней не мог говорить об этом спокойно. Тогда, как он говорил ученикам, он узнал «тайну человека» — что такое он сам:

«Когда благодать приходит к человеку, она делает его богом. Когда отступает, он готов принять любую ересь, совершить любое преступление.

Если меня оставит благодать Божия, я совершу самые худшие преступления, потому что в нас есть все семена, хорошие и плохие.

Сколько людей изгоняли бесов, а потом пали».

После такого состояния передышка длилась всего несколько дней, а потом искушения стали еще сильней. И не было никого рядом, кто мог бы помочь. Наоборот, другие отцы, не имевшие опыта таких сверхъестественных борений, говорили, что он в прелести. Поэтому о. Иосиф старался всех избегать.

Наконец, после восьми лет страданий, после особенно сильных нападений и горячей молитвы о. Иосиф воочую увидел беса блуда – мерзкое, поросшего редкой щетиной небольшого роста существо, ощутил его прикосновение к себе и почувствовал жуткую вонь после того, как бес исчез. Навсегда.

Дар утешения в муках

В одном из храмов Афона. Фото с сайта widgetserver.com

За время борьбы с искушениями, с самим собой тело о. Иосифа было сокрушено страданиями, он стал часто болеть и утомляться. От огорчений из-за послушников – унывать, а порой почти отчаиваться. Оставалась вера, но и она могла, по попущению Божию, слабеть.

Однажды о. Иосиф, переживая такое время, молился, и «увидел» в келье свет, а потом – Господа, пригвожденного ко кресту. Из рук и ног Христа текла кровь. О. Иосиф услышал голос: «Посмотри на Меня, сколько Я претерпел ради тебя. А ты не можешь потерпеть и одной скорби?»

И вслед за этим вся тяжесть на душе о. Иосифа совершено пропала. С тех пор он получил дар – утешать в печалях, искушениях, муках.

Отец Иосиф говорил: «Переноси ошибки братьев, чтобы и они переносили твои. Люби, чтобы тебя любили, и терпи, чтобы тебя терпели.

Мост, по которому переходим мы все, — прощение виноватых, и если не прощаешь виновного – разрушаешь мост, по которому ты должен был пройти».

Чтобы ушло всякое право

«Знаешь ли ты, каково это, когда ты благословляешь, а тебя проклинают? — писал о. Иосиф своей сестре. – Ты милуешь, а тебя обижают? Когда приходят, чтобы тебя обличить, кричат, что ты прельщенный, кричат до конца жизни? А ты знаешь, что это не так, как они говорят. И видишь искушение, которое ими движет.

И ты каешься и плачешь, как виновный. Это – самое тяжелое. Поскольку воюют с тобой и они, и ты воюешь сам с собой, чтобы убедить себя, что так и есть, как говорят люди, хотя это не так. Когда видишь, что ты абсолютно прав, и убеждаешь себя, что ты не прав. Бьешь себя палкой, чтобы убедить себя называть свет тьмой и тьму светом. Чтобы ушло всякое право. И чтобы окончательно исчезло возношение, чтобы стал ты безумным при полном разуме».

Голодовка о. Афанасия

Старец Иосиф (в центре) с учениками. Фото с сайта diakonima.gr

К о. Иосифу пробовали приходить ученики – хотя о нем и шла неоднозначная молва. Но режим жизни двух отцов был так суров, что ученики очень скоро уходили.

И все же со временем возникла небольшая община. Немало огорчений о. Иосиф перенес от своих учеников. Люди умоляли принять и обещали слушаться, а потом делали все, чтобы заставить слушать себя.

Читайте также:  Молитва от злости и ненависти мужа

Но были и просто смешные случаи.

Как-то один из учеников отца Иосифа, Афанасий, объявил голодовку из-за того, что не видел успеха в своей монашеской жизни. Он решил умереть голодной смертью.

Старец Иосиф не противился отказу отца Афанасия от пищи и сказал: «Пусть делает, что хочет». Голодовка продолжалась неделю. На восьмой день старец Иосиф сказал ему: «Поешь что-нибудь, Афанасий!» В ответ отец Афанасий возразил: «Пусть издохнет паршивый пес!»

Тогда старец Иосиф попросил отца Арсения приготовить их праздничное блюдо: жареные лепешки с сыром. Когда лепешки были поданы, все, кроме отца Афанасия, начали есть. А у отца Афанасия потекли слюнки. И спросил он у старца: «Что же делать? Я все не умираю!»

Старец ответил: «Ну, раз уж не умираешь, то ешь». Отец Афанасий согласился: «Никак не умираю! Придется есть!» И съел семь лепешек, и ел бы больше, если бы отцу Арсению не надоело их жарить.

Подарки старца

Фото с сайта agiosdimitrioskouvaras.blogspot.com

Для о. Иосифа настоящий монах был тот, кто хочет молиться. Молитва – главная работа монаха, как врача – лечить, маляра – красить. Только за молитвой идет человек в монастырь, только для этого принимает постриг. Монах принимает постриг, обручается Богу для того, чтобы научиться молитве как пути к Богу.

И здесь о. Иосиф был требователен. Молитве по четкам (Иисусовой молитве) в уставе его общины отводилось самое большое время, в среднем 6 часов и больше. Учить и объяснять старец был готов всегда. Сам не имевший учителя, настрадавшись от своих ошибок, в поисках ответов, «получивший» молитву от Господа, он понимал, как важно расположить человека к молитве, ощутить ее «вкус», действие, и, конечно, защитить от нетрезвенных состояний, ошибок.

Именно потому теперь говорят о старце Иосифе Исихасте (Исихасте, потому что – молчальнике, для которого должны умолкнуть все голоса мира, чтобы зазвучал один, главный голос – Бога) как об одном из реаниматоров духовной жизни Афона, одном из тех, кто вернул монахам Афона их главное дело – молитву.

И здесь для своих бесконечно любимых учеников о. Иосиф готовил много подарков. Наверное, самых ценных, какие только могут быть в мире.

Вспоминает его ученик, отец Иосиф Младший: он собирался идти в свою келью молиться. Старец его остановил и сказал, что пришлет ему посылочку. «Я не помню, как начал бдение, но не успел и несколько раз произнести имя Христово, как мое сердце наполнилось любовью к Богу. Внезапно она возросла так сильно, что я уже не молился, а удивлялся с изумлением приизбытку этой любви.

Я хотел обнять и расцеловать всех людей, все творение, и одновременно чувствовал себя так смиренно, ниже всякой твари…

У меня тогда было некое тонкое понимание, что это – благодать Святого Духа и что это – Царствие Небесное, о котором Господь наш говорит, что оно – внутри нас. И я говорил, Господи мой, пусть все останется, как сейчас, мне больше ничего не нужно. Это продолжалось довольно долго, а потом я вернулся в прежнее состояние.

Когда я пришел к старцу, он, прежде чем я начал говорить, сказал мне: «Видел, как сладок наш Христос? Понял на деле, что такое то, о чем ты меня спрашивал? Теперь понуждай себя приобретать эту благодать и пусть не украдет ее у тебя нерадение».

И тогда я понял смысл общего обычая с полной верой просить других помолиться о нас: «Помяни, отче мой, меня в своей молитве!»

Cтарец Иосиф Исихаст. Выражение монашеского опыта

Вспоминаю, мне было пятнадцать лет, когда я направился в Удел Божией Матери – на Святую Гору. На этот путь к монашеской жизни меня наставила моя добродетельная и монахолюбивая мать – ныне монахиня Феофания.

В первые годы несчастий оккупации[1], когда ради работы я прервал свое обучение в гимназии, в одну из двух церквей старостильников[2] в Волосе[3] пришел служить священником один иеромонах святогорец. Он был монахом у Старца Иосифа Исихаста, как его называли. Этот иеромонах святогорец стал для меня в то время многоценным советником и помощником на моем духовном пути. Он стал моим духовником, и благодаря его рассказам и советам через небольшое время я начал чувствовать, как мое сердце отдаляется от мира и прилепляется к Святой Горе. Также когда он рассказывал мне о жизни Старца Иосифа, что-то воспламенялось внутри меня, и жаркими становились мои молитва и желание познакомиться с ним.

Когда пришло время – двадцать шестого сентября 1947 года – кораблик не спеша переносил нас из мира на святоимянную Гору – как если кто-то бы сказал: от берега преходящего к противоположному берегу вечности.

На ступеньках к Святой Анне стоял в ожидании благочестивый старец отец Арсений.

– Ты не Яннис из Волоса? – спрашивает он меня.

– Да, – говорю я ему, – старче, однако откуда вы меня знаете?

– А, – говорит он, – Старец Иосиф знает об этом от Святого Иоанна Предтечи. Он явился ему вчера вечером и сказал: “Я несу тебе одного ягненка, прими его в свой загон”.

Я всею мыслию обратился к Святому Иоанну Предтече – своему предстателю, в день рождения которого я родился. Я чувствовал глубокую признательность ему за эту его заботу.

– Ну, Яннис, пойдем, – говорит мне отец Арсений, – Пойдем, потому что Старец ждет нас.

Мы поднялись. Что за чувства! Сколько бы сил у кого ни было, он не смог бы описать их.

В тот вечер в церквушке Святого Предтечи, которая была высечена в пещере, я сделал поклон своего вхождения в послушание. Там в едва заметном свете моя душа своим особым образом узнала светлый образ моего святого Старца.

В нашей общине я был самым младшим по телесному и духовному возрасту. Старец Иосиф был одной из величайших святогорских духовных величин нашего времени. Я прожил близ него двенадцать лет, обучаясь у его ног. Столько времени он прожил после того. Бог удостоил меня прислуживать ему до самого последнего его святого вздоха. И он был достоин всякого услуживания: за множество его духовных трудов, за его святые молитвы, которые он оставил нам как ценнейшее духовное наследие. Я узнал его как истинного Богоносца. Великолепный духовный военачальник. Опытнейший в брани против страстей и демонов. Не было возможно, чтобы человек пришел к нему и, сколь страстным бы ни был, не излечился. Достаточно было только оказать ему послушание.

Говоря о монахах, выше всего он помещал Христоподражательное послушание. Для мирян он предпочитал умную молитву, однако всегда под руководством опытного наставника. Потому что он видел множество раз, как люди впадали в прелесть.

– Видишь человека, который не принимает советов или не придерживается советов? Подожди, скоро увидишь его в прелести, – часто говорил он нам.

В соблюдении нашего аскетического чина он был самым строгим. Всей своей душей возлюбил он “пост, бдение, молитву”. Хлеб и немножко еды всегда в меру. Не ел свежей еды, если знал, что что-то осталось со вчерашнего или позавчерашнего дня. Однако по отношению к нам, молодым, был умерен в том, что касалось поста. Ибо видел столько телесных немощей, что рассудил за необходимое поберечь нас. Однако, кажется, вся его снисходительность исчерпывалась этим снисхождением. В остальном он был жестко требовательным. Не потому что не умел прощать ошибки или терпеть немощи, однако он хотел, чтобы мы мобилизировали все силы души и тела в аскезе. Ибо говорил: “то, что не даем, чтобы это использовал Бог, использует другой. Поэтому и Господь дает нам заповедь возлюбить Его от всей души и сердца, чтобы лукавый не находил места и покоя остановиться в нас.”

Каждую ночь мы пребывали в бдении. Это был наш устав. Он требовал, чтобы мы до крови боролись против сна и нечистых помыслов. Он сам пребывал в бдении в темноте своей келлийки вместе со своим неразлучным другом – непрестанной умной молитвой. Даже будучи уединенным, он показывал, что знает о том, что происходит снаружи: как мы движемся и как ходим. С одного взгляда читал наши помыслы. И когда видел, что у нас была нужда в духовном укреплении, рассказывал нам о различных удивительных подвигах отцов-святогорцев. Он был даровитейшим рассказчиком. Когда говорил, хотелось слушать его постоянно. Однако, не смотря на всю свою природную одаренность рассказывать, когда он начинал говорить нам о Божественном просвещении, о состояниях благодати, часто выказывал неловкость, потому что бедный человеческий лексикон не мог помочь ему выразить глубину его опыта. Он становился как безгласный, как будто был далеко от нас, не будучи в силах говорить о том, что находится на сверхневедомой, сверхсветлой, высочайшей вершине мистических смыслов – где простые и абсолютные, неизменные и сокровенные таинства Богословия.

Мой Старец не изучал Богословия. Однако богословствовал с величайшей глубиной. В одном из своих писем он пишет: “истинный монах, когда в послушании и исихии очищает чувства, когда его ум утишается и сердце очищается, тогда получает благодать и просвещение ведения и становится весь свет, весь ум, весь ясность; и источает богословие, так что если записывают трое, не успевают за потоком благодати, который источается волнообразно и распространяет мир и крайнюю неподвижность страстей по всему телу. Сердце пламенеет от Божественной любви и взывает: удержи, Иисусе мой, волны Своей благодати, потому что я таю как воск. И действительно, он тает, не выдерживая. И ум захватывается в созерцание, и происходит смешение, и человек пресуществляется, и становится одним целым с Богом, так что не знает или отделяет себя от Него, подобно железу в огне, когда оно раскаляется и соединяется с огнем.”

Из этих его слов видно, что Божественный мрак[4], который ярко освещает нетварный свет, не был неведомой и недоступной ему областью, однако он знал его как место и способ Божьего присутствия: как сокровеннейшее таинство, как сверхсветлый и сверхъявнейший свет. И это потому, что мой старец умел молиться. Много раз, когда он выходил после многочасовой сердечной молитвы, мы видели его лицо изменившимся и светлым. Не было ничего удивительного в том, что тот свет, в котором постоянно омывалась его душа, время от времени омывал также видимо и его тело. С другой стороны светлый нимб Святых есть ничто иное как отражение нетварного света благодати, который сияет и блестит золотом внутри них.

Чистота Старца была чем-то удивительным. Помню, когда я входил вечером в его келлийку, все благоухало. Я чувствовал, как благоухание его молитвы наполняло собой все, что его окружало, воздействуя не только на наши внутренние, но и внешние чувства. Когда он беседовал с нами о чистоте души и тела, всегда в качестве примера приводил Божию Матерь.

– Я не могу вам описать, – говорил он, – насколько приятны Богородице целомудрие и чистота. Потому что Она есть единая чистая Дева, и поэтому хочет, чтобы все мы были такими, и любит таких. – И затем говорил: нет более благоуханной жертвы для Бога, сколько чистота тела, которая приобретается кровью и жестокой борьбой. – И завершал: отсюда поспешите, очищая душу и тело: не принимайте никаких нечистых помыслов.

Если говорить о молчании: ни одного слова он не говорил без нужды. Особенно в Великую Четыредесятницу, когда они были одни вдвоем с отцом Арсением и хранили молчание всю неделю. Разговаривали только с вечерни субботы до повечерия воскресения, а остальное время всю неделю в молчании. Сообщались мыслями. И, так как он видел в подвиге молчания большую пользу, то и нам запрещал разговаривать между собой: только по совершенной нужде можно было нарушать молчание. Когда он посылал нас за пределы нашей пещеры для какого-то “послушания”, не разрешал нам разговаривать ни с кем. Помню, когда я возвращался, он всегда подробно расспрашивал, сохранил ли я абсолютное послушание и молчание. За два-три слова в нарушение заповеди мое первое “правило” было двести поклонов.

Однако этот небесный человек умел с таким умением излечивать страсти своих послушников, что они могли просто оставаться рядом с ним, и становились другими людьми. Однако мало кто оставался. Многие ушли. Нелегко было оставаться рядом с ним. Особенно моему смирению его отеческая любовь дала такое воспитание, что многим, если услышат, это покажется невероятным. Например, за двенадцать лет, что мы прожили вместе, я считанные разы слышал свое имя в его устах. Чтобы позвать меня, он использовал все оскорбительные слова и все соответствующие украшающие эпитеты. Однако сколько любви в этих умышленных издевках, сколько непорочного интереса за этими оскорблениями! И сколь признательна моя душа теперь за эти хирургические вмешательства его чистейшего языка!

Мы прожили в пустыне достаточное количество лет. Однако от различных невзгод почти все заболели. Старец в молитве получил повеление спуститься ниже, как и произошло. Климат там более мягкий, труды более умеренные, и мы пришли в себя. За исключением Старца: он был болен на протяжении всей своей жизни. Хотите – от поста, хотите – от трудов бдения, от потов молитвы или от содействия искушения – в любом случае от всего этого он дошел до того, что весь стал одной сплошной раной. Однажды я спросил его: Старче, зачем вы теперь так поститесь, после столького истощения? – И он мне ответил: Сейчас, дитя мое, я пощусь, чтобы наш благой Бог вам дал Свою благодать.

Однако, не смотря на его телесные болезни и страдания, в нем чувствовалась такая душевная плодовитость и блаженство, что, затрудняясь описать его, он говорил, что в нем находится нечто такое как рай.

Читайте также:  Мусульманская молитва на успех в учебе

Наконец, пришло и время его отшествия. Свою смерть он ждал всю свою жизнь. Потому что его пребывание здесь было борьбой, трудом и болью. Его душа жаждала упокоения, и тело тоже. И на нас, не смотря, что с самого начала он взрастил в нас постоянную память смерти, очень большое впечатление произвело его свыкание со “страшнейшим смерти таинством”. Было видно, что он готовился к торжеству. Настолько его сознание уверяло его в Божией милости. Однако в последние дни он опять плакал больше обычного. Отец Арсений говорит ему, чтобы утешить: Старче, за всю свою жизнь вы совершили столько трудов, столько молитв, столько плача, и опять плачете? – Старец посмотрел на него и застонал: Э, отче Арсение! истина то, что говоришь, однако и я человек. Думаешь, я знаю, было ли угодно то, что я делал Богу? Он есть Бог: не судит так как мы – люди. И, может, опять вернемся сюда, чтобы рыдать. Что успеет сейчас каждый из нас. Насколько пребывает в печали и плачет, настолько утешится.

Его любовь к Божией Матери была выше всякого описания. Лишь только он упоминал Ее имя, как из его глаз начинали течь слезы. Он долгое время просил Ее, чтобы Она забрала его и чтобы ему отдохнуть. И Всецарица услышала его. За месяц раньше Она сообщила ему об его отшествии. Тогда Старец позвал меня и сказал, что нужно приготовить. Мы ждали.

Накануне его успения – 14 августа 1959 года – повидать его приехал г-н Схинас из Волоса: они были очень хорошо знакомы.

– Как ваши дела, Старче, – говорит ему, – как здоровье?

– Завтра, Сотир, ухожу на вечную родину. Когда услышишь колокола, вспомнишь мои слова.

Вечером на всенощном бдении Успения Богородицы Старец сколько мог пел вместе с отцами. На Божественной Литургии, когда причащался Пречистых Таинств, сказал: “снаряжение жизни вечной[5]”. Рассвет 15 августа. Старец сидит в своем мученическом креслице во дворе нашей келлии. Ждет часа и секунды. Он уверен в том, что ему сообщила Богородица, однако, видя, как время проходит и солнце поднимается, он начинает чувствовать нечто похожее на смущение, волнение от задержки. Это последнее посещение лукавого. Он зовет меня и говорит: Дитя мое, почему Бог задерживается взять меня? Солнце поднимается, а я до сих пор здесь! Видя, как мой Старец скорбит и почти беспокоится, я осмеливаюсь сказать ему: Старче, не смущайтесь, сейчас мы сотворим “молитву”, и вы уйдете. Его слезы прекратились. Отцы, каждый со своими четками и усиленная молитва. Не прошло и четверти часа, и он говорит мне: позови отцов сделать поклон, потому что я ухожу. Мы сделали последний поклон. Вслед за этим он возвел свой взгляд высоко вверх и упорно смотрел около двух минут. Затем поворачивается и, полный трезвенности и невыразимого душевного изумления, говорит нам: Все совершил, ухожу, удаляюсь, благословите! – И с последними словами он склонил голову направо, два-три раза тихо открыл и закрыл уста и глаза, и на этом все завершилось. Предал свою душу в руки Того, Которого вожделел и Которому работал от юности.

Смерть истинно преподобническая. Среди нас он рассеял чувство воскресения. Перед нами было мертвое тело, и нужно было скорбеть, однако внутри себя мы переживали воскресение. И это чувство больше никогда не исчезало: с тех пор им сопровождается всякое воспоминание о приснопамятном святом Старце.

Так как его жизнь сама по себе была для нас писанным и устным учением, также так как на своем собственном опыте мы узнали силу его слов и так как уже много лет многие настоятельно просят нас написать о святом Старце – в этом издании мы даем ему самому возможность говорить посредством его писем.

Отец Иосиф по-мирскому был неграмотным – едва закончил второй класс народной школы[6]. Однако в отношении Божественных предметов был мудрым. Богонаученный. Университет пустыни научил его тому, в чем мы главным образом имеем нужду – небесным дисциплинам.

Нам известно, что от слов Старца получат пользу монашествующие; известно, что получат пользу подвизающиеся добрым подвигом в миру. Если получат пользу также другие – это Господь весть, и пусть делает то, что благоволит Его благость. В любом случае это нелегко слушать – без мужественного мудрования – и выполнять на деле – без борьбы и великого труда.

Мы много благодарим и испрашиваем молитв покойного Старца о всех сотрудничавших в настоящем издании. Смиренно из глубины просим прощения за невыполнение до сих пор просьб о написании биографии приснопамятного покойного Старца.

игумен Святой Киновийной обители Филофэу

Послуживший духовному возрождению афонского монашества: Старец Иосиф Исихаст. День памяти – 28 августа

28 августа – день праведной кончины великого афонского старца ХХ века Иосифа Исихаста, одного из наиболее выдающихся представителей афонского монашества последнего времени, стоявшего у истоков возрождения нескольких монастырей Святой Горы, и афонского монашества вцелом. Получив от Бога заранее извещение, старец преставился в день Успения Божией Матери. Он очень любил Богородицу, называя Ее своей нежной Матерью, приняв от Нее при жизни множество даров, откровений и явлений. Предлагаем нашим читателям рассказ о старце Иосифе митрополита Афанасия Лимассольского, воспитанника афонских святых.

Старец Иосиф Исихаст – это святая личность, сыгравшая очень важную роль в наше время. Его присутствие для Святой Горы, где он жил и преставился, как и для всей Церкви, было бесценным. Старец Иосиф Исихаст был старцем моего старца Иосифа Ватопедского , и поэтому он является нашим духовным прародителем, нашим дедушкой, как мы говорим на монашеском языке.

Этот великий святой, живший на Святой Горе, родился на острове Парос в начале прошлого века. Его мать, которая была святой женщиной (позже также принявшая монашеский образ), когда старец Иосиф был еще только младенцем, во время молитвы сподобилась видения Ангела, который спустился в комнату к младенцу и стал распеленывать его, чтобы забрать с собой. Мать спросила его: «Что ты делаешь? Ты хочешь забрать моего ребенка?» Ангел ей ответил: «Этого ребенка я возьму с собой. Это повеление свыше». И он дал ей золотую медаль и забрал дитя с собой. Это было неким предвозвещением будущего пути старца.

Когда будущий старец подрос, он перебрался в Афины. Там помимо своей работы он занимался боксом, поскольку физически был очень сильным. В возрасте примерно двадцати лет, читая жития святых, он решил посвятить себя Богу. Услышав о Святой Горе, он задумал отправиться туда. Однако прежде чем найти подходящие условия для переезда, старец начал вести подвижническую жизнь, строго поститься и посещать ночные богослужения, которые в то время совершались в Афинах. Он доходил до того, что забирался на деревья, как это делали столпники: он читал о них в житиях святых и с юношеской ревностью полагал, что должен подражать святым. Позже, познакомившись с одним монахом-святогорцем, он пришел на Афон. Там он забрался в самую глубь Святой Горы, в пустыню, где стал послушником очень простого, но ревностного старца. В то время будущий старец Иосиф познакомился с отцом Арсением, родом с Понта, благостным человеком. Когда они были молодыми монахами, то не имели постоянного места проживания, устраивались где придется, путешествуя по Святой Горе, обычно по монастырям, расположенным вокруг вершины Афона, в основном в области Великой Лавры. Они переходили от пещеры к пещере, от церковки к церковке, подвизаясь в молитвенном делании. Питанием их в то время было восемьдесят граммов сухарей в день и вода. И ничего более. Когда они шли по дороге, отец Иосиф запрещал Арсению разговаривать, разрешал лишь непрестанно произносить молитву.

Старец претерпевал превышающую человеческие силы борьбу. В частности, в течение восьми лет он переживал яростные нападения бесов, терпя мученичество и днем, и ночью. Он совершал духовную брань с болью, со слезами, строжайшим постом, всенощным бдением и молитвой. После восьми лет страшной борьбы, в течение которых он ни разу не спал на кровати (садился на скамеечку и дремал молясь), пришел конец этой войне и водворился мир в его душе.

Одновременно с тем, как старец претерпевал такие нападения от бесов, Господь утешал его посещением Божественной благодати. Однажды ночью, когда старец вел такую страшную борьбу, что даже не мог стоять на ногах, он пришел в отчаяние, заплакал и воскликнул: «Господи, неужели эта война может сломить и волю человека?» Он отчаялся потому, что у него не было больше сил. Тогда он услышал голос Бога внутри себя, Который говорил: «Разве не за Мою любовь ты претерпеваешь все это?» И тут же получил силу и терпение. В другой раз, накануне одного из великих праздников, старец (в то время не посещавший праздничные службы, чтобы не прерывать молитвенного делания), оставшись один в своей каливе, молился и плакал из-за того, что не будет на литургии и не сможет причаститься. Он произносил молитву внутри своего сердца, и вдруг, как он сам описывает, все место вокруг него осветилось, и явился Ангел со святой Чашей и сказал ему: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите», взял частицу Тела Христова и причастил его. То есть старец причастился из рук Ангела!

В другой раз, на Крещение, когда он опять не спал, творя молитву, ему явилась Пресвятая Троица. Старца посетили три отрока, не старше десяти лет, одинаковые по росту, одеянию и лику. Старец, пораженный, не мог оторвать от них взора. Все три отрока его благословляли и все вместе пели: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся, аллилуиа».

Однажды ночью Сама Богородица посетила старца в его пещерной церковке, когда на него напало множество искушений и скорбей и он плакал, прося помощи у Пресвятой Девы. Богородица встала перед ним с Младенцем Христом на руках и сказала ему: «Не говорила ли Я, чтобы ты возложил надежду на Меня? Почему отчаиваешься?» Старец упал на колени и снова заплакал. Тогда Пресвятая Богородица сказала ему: «Имей надежду на Меня и не теряй мужества. Теперь подойди и прими Христа». И Она передала ему Младенца. Старец так затрепетал и так смутился, что не осмелился взять Младенца. Тогда Сам Христос вышел из объятий Своей Матери, обнял его и три раза погладил. До сего дня это место, где стояла Богородица и говорила со старцем Иосифом, благоухает, источая неописуемое благоухание, хотя со смерти старца прошло много лет, и пещера с тех пор не заселялась. Замечу: всю ту благодать, которая была у него, так же как и дар непрестанной умной молитвы, старец получил от Богородицы.

Преставился старец в возрасте шестидесяти одного года. За несколько недель до смерти он духовно был извещен о том, что преставится. И еще сказала ему Пресвятая Богородица: «Я тебя возьму к Себе в Мой день». Старец ждал, что умрет на праздник Успения. И действительно, постепенно его здоровье ухудшалось; в последний раз он был на богослужении в честь Успения Пресвятой Богородицы, где еще смог петь вместе с монахами, а во время причащения Святых Таин сказал: «В напутие жизни вечной». Последними словами старца были: «Все кончено. Ухожу. Отбываю. Благословите», – и он предал свою душу в руки Того, Которого жаждал с юности. Божии люди имеют некую власть и во время жизни, и после смерти, поскольку их жизнь превышает человеческие возможности. Они достигают жизни другого мира, мира благодати. После кончины старца Иосифа последовало множество событий, чудес и явлений, которые свидетельствовали о святости этого человека.

Он – наш духовный дедушка, и просите его молитв: он имеет великое дерзновение перед Богом. Удивительно, что старец предвидел, что через четырех его учеников вся Святая Гора наполнится монахами. Сегодня из семени, посеянного старцем Иосифом Исихастом , вышло более семисот монахов и монахинь. Двадцать монастырей в США и шесть на Афоне, множество других монастырей в Греции и на Кипре считают своим духовным родоначальником старца Иосифа.

Учение старца Иосифа можно описать несколькими словами. В первую очередь во времена богословских заблуждений и духовного упадка старец возрождал основы учения об умной молитве. Той известности, которую имеет сейчас в мире умная, Иисусова молитва – «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя» – мы в основном обязаны старцу Иосифу и его ученикам – старцу Ефрему Филофейскому, старцу Иосифу Ватопедскому, старцу Харалампию, старцу Ефрему Катунакскому . Все они учили Иисусовой молитве монашествующих и мирян. Кроме того, старец говорил о необходимости возвращения к частому причащению Святых Христовых Таин. Некоторые богословы считают частое причащение ересью. Одним из достижений старца было возвращение как монахов, так и мирян к частому причащению.

Главной отличительной чертой старца, его подвижничества было сохранение своей первоначальной ревности. С первых дней пребывания на Святой Горе и до своего последнего вздоха он сохранил неутихающую ревность. Старец никогда не шел ни на какой компромисс с грехом, с нарушением воли Божией. Старец Софроний (Сахаров) из Эссекса был знаком со старцем Иосифом и рассказывал: когда они впервые встретились, старец произвел на него впечатление воина. Он был настолько мужественным человеком, что не отступал ни перед чем. Такая сильная душа сразу видна, даже если просто посмотреть на его фотографию.

Святые нашей Церкви не умерли, они живы, они вокруг нас, рядом, поддерживают нас. Желаю, чтобы их молитвы нам сопутствовали и покрывали всех нас.

По книге: Митрополит Афанасий Лимасольский. Открытое сердце Церкви / Пер. с новогреч. А. Волгиной,А. Саминской. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2014.

Ссылка на основную публикацию
×
×
Adblock
detector